Но что это был за съезд? В истории он значится как IV («Объединительный») съезд РСДРП. Кого представлял на съезде Бибик — большевиков или меньшевиков? Этого из биографической справки тех лет узнать было нельзя. При первой же встрече Алексей Павлович сказал: «Меньшевиков. Или, как мы коротко говорили — „меков“, в отличие от „беков“ — большевиков».
В конце марта 1960 года я снова оказался на Кавминводах и постучал в калитку белокирпичного дома по улице Пролетарской.
Стучу, волнуюсь. Никто не выходит. Потом в угловом окне мелькнуло чье-то лицо, увидели меня; вышла женщина интеллигентного вида, большеглазая, с седою прядью, спросила с хрипотцой в голосе: «Вам кого?». Я назвал, и меня проводили до входной двери в «половину» Бибика. (Другую половину дома, как я узнал потом, занимала дочь писателя. Она меня и встретила.)
Я вошел в первую небольшую светлую комнату и увидел, как из-за стола другой комнаты встает невысокий, худенький, пожилой, но очень живой, быстрый и легкий в движениях человек. Приковали и сразу поразили меня светлые, с голубизной, глаза, умные, веселые, с «хохлачьей» хитрецой.
— Так, хлопэц, чьи вы будэтэ? — улыбаясь и протягивая мне руку, спросил Алексей Павлович. Это был, конечно, он, только на фотографиях моложе.
Я ответил, что журналист из Ростова.
— Из Ростова! — радостно повторил Бибик и повел меня за руку в свой кабинет. Он стал вспоминать улицы Ростова и линии Нахичевани, забавные случаи из жизни старого Ростова, и я не заметил, как прошла моя первая скованность, как легко и свободно я, молодой, «зеленый» журналист, почувствовал себя рядом с большим писателем-долгожителем, умудренным нелегким жизненным опытом.
— Что вас привело ко мне, забытому старику?
— Хочу ближе познакомиться. Я узнал о вас от Михаила Лапшина…
— А-а… А что читали моего?
Я назвал. И добавил, что мне нравится в его произведениях умелое сочетание реализма с романтизмом:
— Видимо, поэтому от них веет молодостью, даже озорством.
— Молодец! Точно заметил… В литературе я никогда не был стариком. И не буду! Да и в жизни меня тянет к молодым, не люблю старых хрычей… — И он весело засмеялся.
Разговор все время вертелся вокруг литературы, старой и новой, русской и украинской, донской и московской. Помню, он читал по памяти и даже напевал строки из «Кобзаря». Вообще отмечу здесь, что Алексей Павлович любил петь, особенно украинские песни и особенно озорные.
— А кто ваш любимый писатель? — спросил Бибик.
— Шолохов, — ответил я.
— Давай поговорим о нем. Я видел его еще в 20–30-годы и всего два-три раза, но запомнил его лоб, смех, молодую улыбку… Каждая его строка говорит о таланте. Но он не только талантливый, но и мужественный человек. Он спас мне жизнь… Но об этом как-нибудь потом побалакаем. Думаю, еще не раз встретимся. А теперь, раз вы на диете, давайте перекусим, чем Бог послал…
И он легко выскочил из-за стола (письменного, рабочего, сделанного, как и кресло, собственными руками, как он сам мне похвалился, и я понял гордость рабочего человека). Выскочил на кухню, вскоре принес маленькую сковородку с яичницей, пучок зеленого лука, хлеб и «чекушку» водки. Несмотря на гастрит, отказаться от рюмки я не мог.
В ночь с 17 на 18 февраля 1938 года в своей ростовской квартире на четвертом этаже в доме № 28 по улице Суворова Алексей Павлович Бибик был арестован. Ему шел шестидесятый год.
Арестован он был по навету драматурга И. Н. Стальского (Малыгина), одного из руководителей в те годы ростовской организации писателей и позже — уполномоченного Главного управления по контролю за зрелищами и репертуаром театров Северного Кавказа.
Осенью 1937 года, когда режиссер Ю. А. Завадский хотел поставить на ростовской сцене пьесу Бибика «Праздник мастера», а новую пьесу Стальского «Красивая женщина» (о диверсиях «врагов народа») отклонил, он (режиссер) был объявлен «врагом народа», главарем группы (Марецкая, Мордвинов, Бибик и др.). Чудом тогда спаслись все от клеветы завистника и от руки НКВД. Но в феврале 1938 года Бибик был арестован. Ему припомнили старые его меньшевистские «грехи», присоединили к ним и новые обвинения.
Скорый суд, пятьдесят восьмая статья и восемь лет лагерной жизни на одном из островков «архипелага ГУЛАГ» (новый город Ивдель Свердловской области вырос там на заболоченной «поляне» среди уральской тайги)…
Бибик долго не знал, что в начале 1939 года в его ростовской квартире были арестованы жена Зинаида Ивановна и взрослая дочь Ольга Алексеевна. После ареста Алексея Павловича и изъятия его рукописей, книг, писем, которые со временем пропали, жена и дочь жили вдвоём, лишённые работы и всяких средств к существованию.