…В 1947 году была освобождена из лагеря дочь писателя Ольга Алексеевна, в 1948 году она приехала в Пятигорск к матери. Они не знали, что в начале того же 1947 года был освобожден из уральского лагеря и А. П. Бибик. В своих воспоминаниях об уральском писателе П. Бажове он рассказал, как отстал под Свердловском от поезда, как «почистил» его чемодан попутчик-земляк, как помог одеждой, обувью и деньгами Бажов.
В этих воспоминаниях есть фраза: «Выручило мужественное и настойчивое вмешательство Михаила Александровича Шолохова». О чем идет речь? В одном из писем Бибика в ЦК партии (кажется, в 1965 году) сказано: «Срок угрожал затянуться, и только благодаря мужеству писателя М. А. Шолохова, обратившего на мою „одиссею“ внимание И. В. Сталина, я вновь увидел свет».
Я попросил Алексея Павловича рассказать об этом. Он согласился.
— С Шолоховым я познакомился давно, в 20-х годах, в Ростове, потом встречался и в Москве. О нем беседовал с Серафимовичем. Но близко знаком не был. Видимо, его смущала, как и в отношениях с Серафимовичем, большая «дистанция» в возрасте… Когда очутился в уральском лагере, пришел в себя, начал раздумывать, к кому бы обратиться за помощью, то, перебрав в уме длинный список, решил писать Шолохову. Ведь он в 30-х годах, я слышал, спас, вырвал из «ежовых рукавиц» своих вешенских «районщиков». Написал ему одно письмо перед самой войной, другое в начале войны. Письма, конечно, пересылал тайком, не веря до конца, что они дойдут до Шолохова. Одно письмо, кажется, уже в годы войны переслал через артиста, если память не подводит, Большого театра. Его освободили досрочно. Мы зашили письмо в подкладку пальто и договорились: доберется до Москвы, вложит письмо в конверт и отправит на Союз писателей Шолохову. Во всем этом был, конечно, риск. О том, что какое-то письмо дошло до Шолохова, узнал в лагере. Было это, кажется, в 1943 году, а может, в конце 1942-го. Вызывают меня к лагерному начальству и зачитывают письмо из Москвы, из бериевской конторы: так, мол, и так, пока идет война, советский человек на любом участке трудится во имя победы, а когда кончится война, тогда разберемся в вопросе об освобождении… Конечно, мне хотели дать в лагере еще срок, чтобы не выпускать на волю меньшевика, пусть даже и 70-летнего, но вмешательство Шолохова помогло освободиться. Я теперь знаю на собственном опыте, что Михаил Шолохов отзывчив на чужую беду. Он человек высокого гражданского долга и редкого личного мужества…
О роли Шолохова в борьбе за освобождение старейшего товарища по перу высказали свое авторитетное мнение донские писатели: Виталий Закруткин в очерке «Цвет Лазоревый» и Анатолий Калинин в статье «Время „Тихого Дона“».
Сам А. Бибик хотел (и говорил мне это) написать большую статью-воспоминание о Шолохове, но сохранился лишь небольшой набросок (четыре страницы на машинке), озаглавленный «Михаил Шолохов». Насколько мне известно, он еще не публиковался. Копия его хранится у меня (наряду с другими рукописями Бибика), и я в мае 1996 года опубликовал его в журнале «Дон» и газете «Молот».
Как говорила мне дочь писателя О. А. Бауэр-Бибик, в Ставропольском краеведческом музее (или краевом архиве) хранятся подлинники и фотокопии двух телеграмм Шолохова Бибику и короткие письма-записки. У меня имеются сверенные с фотокопиями два коротких письма и две телеграммы. Одна от 19 октября 1958 года:
«Дорогой Алексей Павлович. Сердечно поздравляю с днем рождения. Желаю здоровья, бодрости, творческих сил. Михаил Шолохов». Другая от 17 октября 1972 года: «Дорогой Алексей Павлович. Сердечно поздравляю с днем рождения. Вы единственный писатель, успешно подбирающийся к 100-летнему рубежу. С радостью думаю о том, что и я в какой-то мере способствовал продлению Вашего долголетия в суровые годы культа личности. Желаю Вам не только достичь 100-летия, но и перешагнуть этот рубеж здоровым и бодрым. Обнимаю. Михаил Шолохов».
…Ранней весной 1947 года А. П. Бибик приехал в Ростов. У него был «волчий билет» (паспорт), по которому ему в крупных городах жить воспрещалось, но он все-таки приехал в Ростов, подошел в сумерках к дому, откуда забрали его и семью. Побывал в семье С. М. Гурвича, тоже бывшего меньшевика, жена и сын которого — Татьяна Соломоновна и Соломон Самуилович — встретили Алексея Павловича радушно, но ночевать побоялись оставить. В 1994 году С. С. Гурвич мне рассказывал: