Генерал де Голль умер 9 ноября 1970 г. в своем имении Коломбе-ле-дез-Эглиз, не дожив тринадцати дней до своего восьмидесятилетия.
Внешнеполитическая концепция де Голля оказала существенное влияние на последующую политику Франции. Следующий президент Жорж Помпиду открыто заявил о приверженности принципам де Голля. Стремление к взаимным консультациям, выраженное в ходе визита де Голля в СССР в 1966 г., преобладало в дальнейших взаимных визитах глав СССР, затем Российской Федерации и Франции.
Преемственность современных франко-российских отношении с линией, заложенной некогда де Голлем, подчеркнул нынешний президент Франции Ж. Ширак в ходе визита в Россию в сентябре 1997 г.: «Здесь же, в Москве, тридцать лет назад, 20 июня 1966 г., генерал де Голль вполне естественно сослался на нашу многовековую дружбу, на нашу солидарность с тем, чтобы Европа вновь обрела свое единство: „Когда заходит речь о том, чтобы направить в правильное русло развитие международных отношений… Париж обращается к Москве“. Тридцать лет спустя… предвидение генерала де Голля обретает плоть и кровь на наших глазах» (12).
Голлистскую доктрину «идеальной Европы» отличало то, что де Голль не следовал узкополитическому, блоковому подходу, которого придерживались почти все политические деятели западноевропейских стран. Напротив, его подход можно назвать геополитическим, цивилизационным и реалистическим, о чем свидетельствовали формулы «Европа государств», «Европейская Европа» и «Европа от Атлантики до Урала», которые уже содержали в себе принцип разрядки между Западной и Восточной Европой. Как писал известный французский биограф де Голля Ж. Лакутюр: «Затормозив осуществление интеграции на атлантической основе, он (де Голль. — В. Г.) открыл перед Европой иные перспективы, указав на пространство развития» (13).
Действия де Голля по возвращению Франции независимой внешней политики оказались эффективными благодаря тому, что генерал, ценивший уроки истории, несмотря на убежденный антикоммунизм, сумел подняться над идеологическими противостояниями и стать сторонником сотрудничества с Советским Союзом. Идеологические установки являлись для него преходящими, в то время как национальные реальности всегда постоянны. Преодоление блокового мышления и принятие во внимание геополитических особенностей Европы способствовали повышению роли Франции в мире и явились значительным импульсом к европейской разрядке.
В современном мире это представляет особую актуальность для Российской Федерации, для которой сейчас характерны осмысление ее национально-государственных интересов, поиск их прочной защиты в условиях глобализирующегося мира и создание твердой системы внешнеполитических приоритетов. Здесь опыт де Голля и рациональные аспекты его внешнеполитической доктрины и их реализация в конкретных исторических ситуациях могут служить более глубокому осмыслению международной жизни и выработке соответствующей политической линии.
1. Арзаканян М. Ц. План «Единой Европы» де Голля и СССР (1958–1962)// История европейской интеграции 1945–1994. М: ИВИ РАН, ИЕ РАН, 1995. С. 203.
2. Хрущев Н. С. Время. Люди. Власть. Т. 2. С. 404.
3. Арзаканян М. Ц. План «Единой Европы» де Голля и СССР (1958–1962)// История европейской интеграции 1945–1994. М: ИВИ РАН, ИЕ РАН, 1995. С. 209.
4. Пейрефит А. Таким был де Голль. М.,2002. С. 306.
5. АВПРФ Ф.56-б O.25. П.1212.Д. 378.Л.8-А.
6. Там же. Л. 31.
7. Couve de Murville M. Une politique йtrangиre 1958–1969. P. 221.
8. Там же.
9. Молчанов Н. Н. Генерал де Голль. М., 1973. С. 457.
10. Там же. С. 459.
11. Цит. по: Замойский Л. П. Тайные пружины международного терроризма. М.,1982. С. 58, 59
12. Выступление президента Французской Республики г-на Жака Ширака в Московском государственном институте международных отношений 26 сентября 1997 г. Россия и Франция XVIII–XX века. Вып. 3. М., 2000. С. 8.
13. Lacouture J. Charles de Gaulle et l’Europe// Lettres internationales. Paris, 1990. № 1. P. 12.
Савва Ямщиков
ЗАПИСКИ РУССКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА
Тревожная весна Европы
Приезд мой в холодные и дождливые Афины совпал с началом очередного боевика под названием «Бог только с США». У меня было немало дел в Греции, связанных с культурными русско-греческими связями; запланированы интересные встречи; намечалась подготовка материалов для совместных изданий и выставок; предполагалось организовать обмен специалистами в различных культурных инициативах. Война с «чужеземными захватчиками» началась для меня ещё в Москве, когда шоу-министр Швыдкой со своими диджеями — министерскими клерками и музейными блюстителями решили подарить немцам Бременскую коллекцию. Десять лет назад мы вместе с тогдашним председателем Комитета по культуре Верховного Совета России Ф. Д. Поленовым и опытными искусствоведами год потратили, чтобы перестать дарить бывшим горе-захватчикам нашего государства что-либо из трофеев, и добились оптимальных и законных результатов, поддержанных немецкой стороной. И вот тебе на! Радостно заверещали «свободолюбивые» наши СМИ о великом «подвиге» телерастлителя малолетних, желающего стать «немцем № 2». И ведь как хитро выбрали «тати в нощи» подходящее время для обделывания тёмных делишек: дружки их заокеанские начнут бомбить Ирак, и под вой «томагавков» удастся пропихнуть задуманную сделку. Годами составляют в швыдковском департаменте каталоги историко-художественных утрат Советского Союза, что само по себе необходимо. Да ведь если бы американские их подельники перекинули по Интернету список хранящихся в форте Нокс (США) вывезенных союзниками нашими в последней войне из побеждённой Германии шедевров, награбленных в СССР зондеркомандами Розенберга, отпала бы необходимость врать швыдким о каком-либо возврате немцами наших ценностей. Да заврались они до того, что и из Балдина героя сделали, и коллекцию Бременскую втихаря переправили из Петербурга в Москву.