Да, государственная власть в России характеризуется повышенной авторитарностью. Но такой она становилась и в старых демократиях всякий раз, когда над их народами нависала смертельная опасность. Вспомним Англию в 1940–1945 гг., США во время кризиса 1929–1933 гг. и в 1941 г. после Пёрл-Харбора. Тогда в течение нескольких дней американское правительство интернировало всех — 300 тысяч — японцев. Они были лишены всяких прав. Права итальянцев в США в те годы тоже ограничивались. Это были меры, сравнимые с выселением чеченцев, ингушей, балкар. Но о них никто не говорит, потому что в США они были старательно преданы забвению.
Географическое положение России сделало нас особенно уязвимыми. Многие исследователи из тех же географических особенностей выводят и широту русской натуры. Считают даже, что ее надо бы сузить, — слишком велика русская вольница, слишком нетверда наша законопослушность.
Властность, авторитаризм русского государства вызваны именно этими двумя обстоятельствами: внешней угрозой и внутренней вольницей. Действовал универсальный закон истории: был вызов, и государство давало ответ. Церковь смягчала отпор власти. Она же смягчала крепостное право: «Холопская неволя, — писал Ключевский, — таяла под действием церковной исповеди и духовного завещания»*. В России не было религиозных войн и был достигнут межконфессиональный мир. Старый миф о раболепстве и холопстве русского народа опровергает вся наша история. Даллес был прав, назвав русских «самым непокорным народом». Возьмите, например, государственные границы России: их расширения добивалось, как правило, не государство, а народная вольница — лихие казаки, твердые в вере старообрядцы, бесшабашные искатели приключений. Где еще в мире найдется такой своеобразный народ, такое государство?!
Вот и сейчас, как в Смутное время, только мощь государства способна очистить страну от преступности, которая пронизала все поры нашей жизни. Это осмысленная, конкретная цель. Без катарсиса народный организм не выздоровеет. Это дело для героя, для народного вождя, который войдет в историю.
Неолиберальная экономическая политика и социально, и экологически, и духовно — бесспорная угроза выживанию всего человечества. Дело, однако, не только в неолиберализме. Он лишь росток, ветвь на древе капитализма. Современная наука дает все больше доказательств, что сам капитализм, господство финансовой олигархии и техноцентризма — это кратковременное — всего в два века — отклонение от пути духовного прогресса. Попущение Творца, еще одно испытание свободы человеческой воли.
Движение в этом направлении, похоже, достигло предела. Вот уже два десятилетия господствует не производственный капитал, а химера финансов. Появились геофинансы: ныне ежедневно обменивается без малого 2 триллиона долларов, в сто раз больше, чем в 70-е годы, когда на всех финансовых рынках обменивалось всего 18 миллиардов. Из этих триллионов только 3 % идут на обслуживание международной торговли товарами и услугами**. Наметилось снижение международной торговли, а финансовая спекуляция просто галопирует. Государства бессильны против финансовой олигархии. Она безумствует, насаждая паразитизм, сея хаос, сама уходя от творимых ужасов в виртуальный мир. Но паразитировать все труднее, «толпы низших существ» становятся неуправляемыми. Таков многоплановый виртуальный мир, с которым знакомит общественность в проницательных статьях и книгах Александр Казинцев***.
В виртуальном мире все нереально, в нем теряются не только нравственные, но и количественные ориентиры. Экономическая статистика, например, не может более отражать реальное производство и потребление. Она ныне не более чем структурная инфляция знаков, в первую очередь денежных. Всё стало поддаваться подтасовке в бесконечной игре отражений. В «стекольном царстве» все отрывается от реальной жизни, деонтологизируется. Потребности не удовлетворяются, а навязываются рекламой. Отсюда перепроизводство, сверхразвитие, сверхпотребление, бездуховность общества потребления.
Крах этого всемирного «стекольного царства» неизбежен. Сполохи урагана уже заметны. Что грянет первым? Экологические катастрофы вроде цунами 26 декабря, климатические срывы, засухи, новый потоп? Или социальные взрывы, мировая гражданская война, которую разжигают с двух сторон исламисты и американцы? Или финансовый крах, крах бумажных денег, фондовых рынков? Последнее кажется наиболее вероятным. В свете этих вызовов встает самая болезненная задача национальной безопасности: выбор стратегии вхождения России в мировое хозяйство. Ни изоляционизм, ни тем более автаркия ныне невозможны. Даже в такой самодостаточной стране, как Россия! Потому что это был бы застой и упадок, новые страдания.