Через этот мудро занесенный шаг, шаг, который оканчивает обретение знаков нашей грамоты, мы видим, что человек еще окончательно себя не нашел. Он мудро благословил себя, с скарбом открытых ему сущностей, на вечную дорогу. Которая означает движение, движение и только движение вперед»1.
Переходя от буквы к букве, разбирая древнерусский алфавит, Сергей Есенин погружается в глубины бездонного колодца народной памяти, к истокам человеческого языка. Он понимает, что именно там, в седой давности, таится зерно творческого начала слова: чуткость к произносимым звукам, его живописующий — картинный характер, способность поэтического созерцания природы, мифологичность.
Каждый древний народ подобен Адаму, идущему по Раю и с детской радостью дающему всему свои имена. В этих первозданных звуках и словах заключена внутренняя история становления человека, его взгляд на природу и на самого себя2. Но чистота, красочность и образность языка постепенно утрачиваются в течение его долгой истории и эволюции, сменяясь абстрактностью форм, становясь послушным орудием для передачи звуков речи. Лишь в краткие моменты просветления наш разум с удивлением и трепетом открытия обретает вдруг потерянное «зрение», и мы вслед за поэтом готовы, словно молитву, повторять: «О слово, отчее слово, мы ходили с тобой на крыле ветрянем и устне наши не возбраним во еже звати тебе…»3.
Постигая окружающий мир словом, Есенин в своем творчестве шел дорогой предков — дорогой осознания сущностей: открытия яркого многоцветия родной земли и неба, обнаружения между ними пространства и самого себя в нем. Его поэтическая мысль двигалась в этом пространстве, очерчивая зримые образы. Перед читателем его стихов расстилаются бескрайние приволья лугов и полей, в которых возникают низенькие околицы деревенских хат, кружево лесов, старые церквушки:
От предметов земных красот он устремлял взгляд к небу и до боли в глазах вглядывался в его бездонную синеву, вдыхая запахи земли и прислушиваясь к звукам жизни. Мир его стихов не только изобразителен, красочен, но и насыщен различными голосами (звоном трав, шепотом сосняка, девичьим смехом, игрой тальянки, песнями рыбаков, звоном монастырских колоколов) и ароматами (яблок, меда, вербы, смолы, дубрав). Все органы его чувств включены в попытку постичь тайну мироздания, коснуться всех его заветных дверей:
И вот, наконец, его взгляд остановился на человеке, движущемся в этом пространстве форм, красок, звуков и запахов. Кто он: только ли безвольный атрибут природы? Нет. Человек — это чудесный, сказочный богатырь, который, схватившись сильной рукой за небо, может повернуть землю:
Но, как оказалось впоследствии, для достижения счастья необязательно переделывать мир, меняя местами землю и небо. Счастье или несчастье — внутреннее состояние человека, а потому в своих последующих стихах поэт дальше и дальше углубляется в настроения души, выявляя их разные оттенки. То в нем просыпается былая молодецкая удаль, то охватывает романтическая мечта, то посещает необъяснимая грусть.