Теперь пора рассказать о нашей фронтовой бригаде из семи человек: художественный руководитель и режиссер — М. Турчинович, администратор — Александр Розин, помощник режиссера Полина Фартакова, аккордеонист Виктор Горохов и четверо актеров: героиня спектакля Оливия — Наташа Ткачева, любимая ученица Михаила Тарханова в ГИТИСе, а в театре — одна из ведущих актрис, молодая, очаровательная, феерического темперамента и обаяния. Вторая актриса — Ирина Федоровна Шаляпина — старшая дочь великого певца, не уехавшая с ним за границу, а оставшаяся здесь, на Родине, и в те сороковые годы несшая на себе весь груз «вины» за своего опального, еще не реабилитированного отца. Она была уже счастлива тем, что участвует в этой фронтовой поездке, играя роль хотя бы и горничной.
Героем спектакля был замечательный актер Алексей Консовский, известный по многочисленным фильмам, начиная с очаровательного принца из «Золушки», и продолжавший сниматься, играть в театрах и неизменно звучать в лучших радиопостановках. Весьма кстати, что за год до нашей поездки на флот вышел новый фильм «Лермонтов», где Консовский был снят в роли поэта. И мы кроме спектакля дали морякам больше десяти концертов, в которых среди других номеров Консовский читал стихи Лермонтова и Пушкина.
Четвёртым мужчиной нашей бригады был чудесный Александр Костомолоцкий. Он играл отца Оливии. Он был необычайно и разносторонне одарённым человеком. Бывший актёр театра Мейерхольда, затем театра Революции, он был и музыкант, и артист, и художник. Во время поездки на флот он сделал около двадцати портретов Героев Советского Союза и матросов, эти портреты висят в музее Вооружённых Сил. Его снимали как музыканта в фильме «Веселые ребята», в чеховской «Свадьбе»; Андрон Кончаловский пригласил его на роль Лема в «Дворянском гнезде». А Завадский использовал его музыкальный талант и мейерхольдовскую остроту и гротесковость во втором варианте спектакля «Маскарад», возведя его на дирижерский пульт в оркестре, где Костомолоцкий, дирижируя музыкантами, своим лицом и выразительными жестами рук воплощал дух злодейства и дьявольщины, которые кружились вокруг Арбенина. А в нашем спектакле это тоже была гротесковая фигура, но очень смешная и добрая.
И вот эту четверку актеров в новых фронтовых точках, куда мы постоянно переезжали, часто встречали настороженно: «Четыре актера?! Что это за спектакль, который сыграют четыре актера? Разве может быть это интересно?» Эта настороженность усилилась, когда Консовский вывихнул ногу и между спектаклями лежал в госпиталях и даже ходил на костылях. «Четыре актера, из которых один без ног! Ну и труппа!» Потом нам это даже понравилось, и мы нарочно прибеднялись всеми силами, чтобы потом, на спектакле, неожиданно поразить зрителя, взять реванш!
Оказалось, что совсем не стыдно было играть такую легкомысленную комедию на фронте, больше того, даже играть на торжественном заседании всего командного состава Северного флота, на котором подводились итоги за год и вручались государственные награды. Оказалось, что никому не известный Морриссон может принести не меньше пользы на фронте, чем Симонов, Крон и другие.
И мы получали колоссальное удовольствие от возможности своим спектаклем нести радость, смех, отдых матросам после их тяжелой службы и «просветлять загрубевшие и очерствевшие души моряков», как выразился начальник политотдела одного из кораблей — Воронцов…
А в то время, когда шел наш спектакль, где-то шли бои, и моряков вызывали из зрительного зала, они тихо вставали, чтобы не помешать спектаклю, и уходили на боевое задание. А за кулисами постоянно раздавался тревожный треск телефона: командиру части докладывали о ходе операции.
А по морю шныряли фашистские подводные лодки, и наши торпедные катера охотились за ними — и не одну из них потопили за время нашего там пребывания. Случилось однажды, что с палубы торпедного катера мы увидели маячивший вдали перископ немецкой подводной лодки и не на шутку испугались.
Мы объездили весь Север, сыграв 49 спектаклей, дали и провели больше десяти концертов и литературных вечеров, играли в различных точках: в сожженном, разрушенном Мурманске, в Росте, в Полярном, где находилась Ставка командования, на острове Кильдин, где бывали такие ветры, что тяжелые орудия привязывались тросами, так как ветром их сметало в море. В порту Владимире матросы говорили, что у них 8 месяцев не было артистических бригад, да и на губе Долгой, Васиге, в бухте Строителей и во многих других точках. Играли во всевозможных условиях, на самых разных площадках: от огромных сцен, в которых терялось наше оформление, до миниатюрных закутков в кают-компаниях, когда актерам приходилось сплошь и рядом спотыкаться о ноги зрителей, сидевших тут же, в первом ряду, а это были ни больше ни меньше, как контр-адмиралы и Герои Советского Союза… Так что Консовскому приходилось после каждой пятой реплики извиняться. А Ткачева даже однажды, поскользнувшись, просто села на колени контр-адмиралу Иванову, но он не растерялся и очень галантно помог ей приподняться и продолжать игру.