Ну, напугал! Как будто Ельцин не брехал весь период своего президентства, начиная с того, что ляжет на рельсы, и кончая заявлением, что дефолта не будет. Неровен час — доживем до того дня, когда и документ, врученный Валенсе, будет признан фальшивкой. Из таких-то рук…
А вот так, по словам польского правозащитника, президента Хельсинкского фонда (где правозащитники — там и фонд. — Ст. К.) Марека Новицкого, советская власть расправлялась в 70-е годы с вольнолюбивыми бичами:
«Они (бичи — Ст. К.) посылали все к чертям и уходили в тайгу. Брали топоры, пилы, гвозди, удочку. Строили избушки, ловили рыбу… Что за безобразие: гражданин должен служить отечеству! На них устраивали облавы, вылавливали и отправляли в лагеря, ибо гражданин должен быть существом общественно полезным».
Ещё раз о В. В. Путине:
«…Человек, по чьему приказу Российская армия истребила сто, а может, и двести тысяч чеченцев».
Чего так мало насчитали? А может быть, полмиллиона или миллион. Ведь ложь, по заветам Геббельса, чтобы быть убедительной, должна быть чудовищной.
И все время «Новая Польша» лезет в отношения русских с другими народами России, все время подогревает национальную неприязнь к русским.
Из очерка о сегодняшней российской жизни Витольда Михаловского:
«Слова, распеваемые хором Александрова: „Волга, Волга, мать родная, Волга, русская река“, в Казани, воспринимаются не лучшим образом».
Да знает ли путешественник Витольд, что этой песне уже полтораста лет? Когда я был в Казани, мы в застолье вместе с татарами пели её.
Особенно боятся поляки улучшения отношений между Россией и Украиной.
Когда еще при Кучме у нас с украинцами завязался спор об острове Тузла на Азовском море, маршал Сейма Марек Боровский специально приехал в Киев, чтобы заявить:
«Позиция Польши основана на уважении к территориальной целостности и суверенитету Украины в целом и острова Тузлы в частности».
Вот провокаторы!
«На Украине тоже совершались страшные трагедии — в частности голодомор, поглотивший 15 миллионов человек», -
пишет «НП».
В Австралии и Северной Америке я встречался с украинскими националистами, люто ненавидевшими советскую власть и коллективизацию. Но даже они, всегда готовые в своей ярости во время наших споров приписать сталинскому режиму любые преступления, считали, что на Украине в 1931–1932 годах от голода погибло от 3 до 6 миллионов человек. Роберт Конквест в книге «Жатва скорби» говорит тоже о 6 миллионах… А поляки замахнулись сразу на 15, что составляло в те годы чуть ли не половину населения Украины. Как легко шляхетские мошенники манипулируют страшными цифрами!
Издевательская реплика о жизни наших красноармейцев в польских лагерях после войны 1919–1920 года, где их погибло от 60 до 80 тысяч:
«В польском плену им жилось лучше, чем в родной стране».
Иногда профессор Помяновский опускается до мелкой лжи. Объясняя, почему в «Новой Польше» воспоминания Я. Подольского напечатаны с большими купюрами, он пишет:
«Дочь автора лишь сократила для нашего тонкого ежемесячника большое повествование (…), ни на йоту не изменив (…) политического звучания отцовских воспоминаний».
Однако сокращены были именно те места, в которых автор описывал сцены звериного антисемитизма шляхты. И это называется «не изменив политического звучания»! Да отнюдь не в объеме дело и не в «тонком журнале», а в том, чтобы скрыть антисемитскую сущность польского государства 20–30-х годов.
О выдающемся художнике Николае Рерихе ничего не мог написать польский искусствовед, кроме слов:
«наследие художника среднего, как утверждают знатоки, уровня… Он был агентом большевиков»…
Возомнивший себя историком Помяновский пишет — о чём? — естественно, о ГУЛАГе, о чём же ещё:
«Лагеря заполнила масса вчерашних военнопленных, которые из немецких лагерей попали прямо за отечественную проволоку».
Откуда знать Ежи, кто куда попал? Я лично знал многих писателей (В. Кочетков, Ст. Злобин, Ю. Пиляр, В. Семин, Б. Бедный, М. Петренко, А. Власенко и др.), которые после плена ни в какие лагеря отправлены не были.
И чтобы прекратить спекуляции на эту тему авторов «Новой Польши», сообщаю, что в книге историка И. Пыхалова «Время Сталина» (С.-Петербург, 2001 г.) приведены аналитические данные, доказывающие, что на 1 октября 1944 года в фильтрационных лагерях состоялась проверка 312 594 бывших пленных и окруженцев. Из них 75,1 % были направлены обратно в армию, а кто в народное хозяйство и на лечение и лишь 6,2 % — в штрафные роты, лагеря и тюрьмы.