- Все образуется. Знаешь, ты просто ошарашил его своим появлением, поэтому он был так строг, - попытался поговорить с Питером Чарльз, мысленно призывая друга вернуться. Но стоило коснуться его сознания, как у Чарльза перехватило дыхание от лихорадочного сумбура, царившего в душе Эрика, который уже нашел в рабочем столе Чарльза косячок и нервно закурил, привалившись к раме открытого окна.
- Вот черт… - пораженно выругался Ксавьер, перевел взгляд на Питера и постарался улыбнуться.
- И… давно вы…? - вдруг как-то тихо спросил Питер и посмотрел на Чарльза уже гораздо спокойнее.
- Мы? Ох, нет, мы… - Чарльз запнулся, сам не зная ответ на этот вопрос, но не стал врать. – Он дорог мне.
- И поэтому ты сделал ту поганую тюрьму? – упрекнул Питер и потер виски, залез на кресло с ногами, поджал колени к груди.
- Это сложно. Тогда мне это казалось верным решением. И Эрик прав. Ты не знаешь всей истории и не тебе осуждать, - с совсем иной строгостью сказал Чарльз, глядя на сына своего возлюбленного друга, который совсем поник.
- Питер, - мягко произнес профессор. – Я знаю, что тебе может казаться это все неправильным и ужасным, но… Дай нам с Эриком шанс все объяснить. Мы все можем быть семьей.
- У меня есть семья!
- Я знаю. Прости. Я понимаю, - тут же исправился Ксавьер. – Я пойму, если ты захочешь уйти, но… Ты все еще здесь, значит хочешь здесь быть.
- Он… - Питер неловко пожал плечами. – Мой отец…
- И он тоже хочет тебя узнать, - заверил его Чарльз, радуясь, что Питер не смотрит на него. – Для него это все слишком сложно. Он этого никогда не покажет, но это так. Я могу помочь…
- Чем? – недоверчиво спросил юноша и посмотрел на голого профессора, прикрытого одеялом, тихо хмыкнул и покачал головой, все еще с трудом веря, что это правда, и он сейчас так спокойно разговаривает с любовником своего отца.
- Всем, чем смогу.
- Он ведь не вернется к нам…
- К вам? – осторожно уточнил Чарльз.
- Ага, - Питер вдруг очаровательно улыбнулся и потер глаза, стирая капли влаги, словно их и не было. – К маме, Лорне и Ванде. Ванда - моя родная сестра. И… она тоже умеет делать разные вещи…
- Ох… - у Чарльза желудок сделал уверенное сальто, и голова слегка закружилась, но он заставил себя улыбнуться, – у Эрика есть дочь.
- Да, - Питер словно оживился, сел расслабленнее и, казалось, слишком уж быстро приходил в себя. Возможно, унаследовал от отца и крепость духа, а может, эта его невероятная скорость была не только физической. – И знаешь, было бы круто, если бы он занялся ей. В плане способностей. Мы во всем разбирались сами, но никто из нас не сможет поднять стадион, - он снова хихикнул и, казалось, уже пришел в норму. И это настораживало, было неправдоподобно быстро для шока, который пережил парень. Хотя, это могла быть защитная реакция его сознания.
- Тогда ты в правильном месте, - улыбнулся Чарльз, все еще чувствуя себя чертовски неловко, и попытался сильнее прикрыться одеялом.
- Месте? – не понял Питер.
- Это школа для таких как мы. Здесь учат управлять способностями ну и дают обычное образование.
- Так мой отец запал на учителя? – как-то странно хмыкнул Питер.
- Профессора, - строго поправил Ксавьер и в очередной раз попытался связаться с Эриком, но тот не хотел отвечать на его телепатический зов, да и чувствовалось, что оставшаяся с тяжелых времен травка уже успела подействовать на разум Леншерра.
Питер серьезно посмотрел на Чарльза, и только сейчас профессору показалось, что этот паренек, который помог вытащить Эрика из Пентагона, кажется старше, и взгляд его успел измениться. Если присмотреться, то на жизнерадостном юноше уже виднеется отпечаток влияния Эрика. Он словно бледный шрам рассекает общий образ Питера, и Чарльз невольно вздохнул. Уж кому как не ему знать, к чему приводит близость Эрика.
- Почему вы помогли его поймать? – вдруг спросил Питер, не сводя внимательного взгляда с лица Ксавьера.
Чарльз ответил не сразу, он не знал, как объяснить все это именно Питеру.
Он снова вспомнил тот период, всю ту боль, которая и теперь раздирала его изнутри, пусть уже не так сильно, чтобы хотелось кричать и забыться под действием кислоты и травки. Но тогда ничто не могло это унять, и как же он хотел ненавидеть Эрика. По-настоящему ненавидеть, а не повторять себе это, когда сердце выворачивало от боли утраты, когда во снах он все еще льнул к нему и крепко обнимал, чтобы наутро рычать от гнева и отрицать все те чувства, что оставались в сердце. Тогда любовь было проще называть ненавистью, в надежде что так и станет, ведь после Кубы этому чувству не должно было остаться места в груди. А затем пришли агенты ЦРУ со своими документами и принялись рассказывать про Эрика. Консультировались. Конечно, ведь нужно поймать самого опасного в мире террориста. Чарльз ухватился за эту возможность, вцепился в нее изо всех сил, повторяя себе, что этого монстра нужно запереть, изолировать от людей, его нужно поймать. А сам лишь хотел вновь найти его, снова увидеть, и это, подобно кислоте, разьедало кровь. А затем он узнал о проекте «клетки». Хотя, больше подошло бы «палата».
- Наши агенты смогли отследить его передвижения, и мы уверены, что он появится в Лос-Анджелесе, - сообщил агент Рэндом, а Чарльз не отрывался от документов, нервно облизнул губы и поправил отросшие сухие волосы, за которыми он давно перестал следить. Сыворотка еще не действовала в полной мере. Не была готова, но ждала своего часа, и Чарльз ждал, цепляясь за подлокотник унизительного инвалидного кресла. Кресла, к которому его приковал Эрик!
- Ну и как же вы планируете удержать его? – насмешливо спросил Чарльз у агента. – Он слишком силен и станет еще сильнее.
- Мы знаем, - самодовольно сообщил Рэндом и кивнул на пухлую папку в руках Ксавьера. – Приложение тридцать пять.
Чарльз слегка прищурился, но все же пролистал страницы, и стоило ему открыть нужный раздел, как сердце тяжело ухнуло в груди. Руки дрогнули, и Чарльз едва не выронил папку.
- Это сдержит любого, и, поверьте, Эрик Леншерр не станет исключением, - заверил агент.
Но Чарльз почти не слышал его, смотрел на составы химических формул, дозировки и препараты, подробное описание их применения и побочных эффектов, систему поддержания нужного состояния.
- Что это? – сухо спросил Чарльз.
- Нравится? – улыбнулся агент. – Этой системе даже вы не смогли бы противостоять. Это очень удобно, что у мутантов, подобных Магнито, нет особых физических способностей.
- Вы хотите его держать на препаратах? Сделать из него безмозглый овощ?! – почти прорычал Ксавьер и постарался успокоиться, но агент только смерил его оценивающим взглядом.
- Спокойно, мистер Ксавьер, - он покосился на вооруженную охрану.
- Скорость мысли быстрее скорости пули, - ничуть не испугался Чарльз, но взяв себя в руки, снова посмотрел на страницы.
- И мы не намерены делать из него «овощ», просто ввести в такое состояние, когда он не будет способен использовать свои способности и концентрироваться. Мы сделаем его безопасным для окружающих.
Он говорил это, но Чарльз знал, что это ложь. Нет. Они доберутся до Эрика, чтобы добыть себе привилегированную лабораторную крысу, будут держать его в беспомощном состоянии и изучать. Как всегда хотели. Он им нужен живым.
Но это…
- Ты можешь не поверить мне, - все еще блуждая в своих воспоминаниях, произнес Ксавьер. – Но, когда я работал над проектом тюрьмы для Эрика, я хотел его защитить. Я думал, так будет лучше для всех.
Питер внимательно смотрел на замершего профессора, укрытого одеялом, пытался заглянуть в его яркие голубые глаза, но не смог. Видел лишь, что его лицо преобразилось, будто покрылось темной тенью лишь при упоминании тюрьмы Леншерра. И сейчас, глядя на Чарльза и вспоминая, как он завалился к нему домой, чтобы предложить вытащить Эрика из Пентагона…
- Я верю, - тихо произнес Питер и прижался к спинке кресла, больше не чувствуя злости ни на отца, ни на его любовника.