— Всё связано с Настей. Пять лет назад Кирилл поцеловал Настю и почти переспал с ней. Артём узнал об этом только сейчас.
— О господи…
— И всё пошло к чёрту. Кирилл в больнице. Артем пришел ко мне просил прощения. Потом сказал, что любит. И что уедет. На месяц или около того. Просто… исчезнет.
— Али… — голос Леры стал мягче. — Ты держишься?
— Нет. — И слёзы снова пошли. — Я не знаю, как теперь быть. Я люблю их обоих. По-разному. Но одинаково сильно. И не могу… не хочу терять ни одного.
— Это не твоя вина, слышишь? Ни на грамм. Они оба взрослые мужчины. Это их выбор — как справляться с болью. А ты… ты просто оказалась в эпицентре.
— Я не могу смотреть, как один уходит, а другой лежит между жизнью и смертью. Это… это слишком.
— Ты сейчас где?
— Дома.
— Едь к Кириллу. Будь рядом. Просто молча посиди. Ты ему нужна. А потом разберёмся. Вместе. Слушай себя. Не надо ничего решать сейчас.
Алина кивнула, хотя подруга не могла её видеть.
— Спасибо.
— Я рядом, Али. Звони в любое время.
Она положила трубку. Посидела ещё немного в тишине. А потом медленно поднялась.
Собрала волосы, накинула пальто и вышла.
Через пару часов она уже сидела у его постели. Рядом тихо гудели аппараты. Кирилл был бледен, лицо с царапинами, губа разбита, глаза закрыты. Дыхание — ровное, медленное. Он боролся. Тело ещё не проснулось, но он — жив. Алина взяла его ладонь. Осторожно, как будто могла причинить боль даже прикосновением.
— Прости… — прошептала она. — Всё вышло из-под контроля. Но я здесь. Я никуда не уйду.
Она сидела рядом, не двигаясь. Смотрела, как поднимается его грудь, как ритмично мигают лампочки на мониторе. И когда он слегка дёрнулся, веки дрогнули — она сразу подалась вперёд.
— Кир… ты слышишь меня?
Он открыл глаза. Моргнул. Взгляд блуждал — в потолок, мимо неё, потом всё же сфокусировался.
— Али…?
Голос хриплый, почти беззвучный.
— Я здесь, — она наклонилась, коснулась губами его лба. — Всё хорошо. Ты жив.
Он попытался что-то сказать, но не смог. Только снова сжал её пальцы.
Алина поняла: они успеют поговорить. Обо всём. Но не сейчас. Сейчас — просто быть. Рядом.
Кирилл снова моргнул, взгляд стал яснее. Он попытался приподняться — и тут же скривился от боли.
— Не надо… — Алина мягко прижала его плечо к подушке. — Я сейчас позову врача.
Он чуть кивнул. Алина быстро вышла из палаты и направилась к посту.
— Простите… доктор? — она окликнула мужчину в белом халате, который как раз заканчивал разговор с медсестрой.
— Да?
— Я… я с Кириллом Андреевым. Он очнулся. Только что.
— Он пришёл в сознание? Отлично, — врач уверенно шагал рядом с ней, поправляя очки. — Пациент находился в медикаментозном сне для стабилизации состояния. Реакция на боль сохранялась, дыхание стабильное — это очень хороший знак. Мы как раз ожидали его пробуждения.
— Он… сможет говорить?
— Постепенно, да. Сейчас голос может быть слабым и тихим — у него трещина в челюсти, стоит шина, поэтому говорить ему пока сложно. Возможна дезориентация, но главное — он пришёл в сознание. Мы проведём осмотр и сделаем контрольные анализы. Вам лучше немного подождать за дверью.
— Хорошо, — Алина кивнула, но голос её дрогнул. — А с ним… всё будет в порядке?
Доктор остановился, посмотрел на неё внимательнее.
— Прогноз положительный. Сейчас состояние стабилизировалось, осложнений нет — переломы ребер не ухудшают ситуацию. Сотрясение мозга средней степени, состояние под контролем, мы продолжаем наблюдение. Главное, что он пришёл в сознание, а остальное — вопрос времени и дальнейшего лечения.
Алина чуть слышно поблагодарила и отошла к скамье в коридоре. Впервые за эти сутки она позволила себе немного расслабиться. Хотя бы на вдох. Он жив. С ним будут работать. Ему не будет хуже.
Через двадцать минут дверь открылась. Тот же врач кивнул ей:
— Можно. Но не долго. Он устанет.
Алина вошла.
Кирилл лежал с открытыми глазами, повернув голову к двери. Лицо бледное, губы сухие, изредка он морщился от боли в рёбрах. Взгляд — живой, узнающий, но в каждом вдохе слышалось усилие.