Открыл снова. Улыбнулся — искренне, по-настоящему. Губы почти не шевелились — всё из-за фиксирующей шины.
— Спасибо, что рядом. Ты мне не должна.
— А если я хочу быть должна? — Она чуть пожала плечами. — Это делает мою жизнь настоящей.
Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали. Молоденькая медсестра с капельницей в руках, уже улыбающаяся заранее:
— Снова хулиганите, Кирилл Романович?
— Я вообще-то тяжело ранен, — притворно возмутился он.
Алина рассмеялась. Она встала, уступая место.
— Я подожду в коридоре.
— Нет. Останься.
Он поймал её взгляд.
— Останься — просто побудь. Мне так спокойнее.
**
— Алиночка, — протянул Кирилл, когда капельница закончилась, и Света ушла. Голос звучал немного глухо. — Ты не захватила с собой одну очень важную вещь.
— Какую? — Алина подняла брови, проверяя, не шутит ли он.
— Мой ноутбук. Я скучаю по боли производственных отчётов и бессмысленных совещаний.
Он осторожно сложил руки на груди, едва заметно поморщившись, с наигранной драматичностью.
— Спаси меня от бездействия, пока я не начал читать философские трактаты и переписываться с фан-клубом.
Алина усмехнулась:
— Ты уверен, что не слишком рано? Ты ещё шипишь от каждого движения.
— Мозги не пострадали, а пальцы двигаются. Значит, пора выходить на тропу бюрократической войны, — пробормотал он, стараясь не слишком напрягать челюсть.
Он чуть наклонился, но тут же вернулся в прежнее положение, сдерживая гримасу боли.
— Артём, наверное, уже строит новую империю где-то в лесах Амазонки, — выдохнул он сквозь ухмылку.
— Принесу. Только если пообещаешь не переутомляться.
— Слово джентльмена.
Он сделал вид, будто скрестил два пальца за спиной.
— Ну-ну.
Алина заглянула в телефон.
— Кстати, на работе всё спокойно. Я почти не появляюсь — они отпустили меня на пару дней.
— Артём не появлялся?
— Нет.
Кирилл ничего не ответил сразу. Лишь наблюдал за ней, в его глазах на секунду мелькнула тень понимания — и что-то другое, личное, упрятанное глубже. Но он не стал это вытаскивать.
— Значит, всё стабильно. И славно.
Он снова улыбнулся.
В этот момент вернулась Света — аккуратная, с хвостиком и с блокнотом в руках.
— Ну что, Кирилл Романович, готовимся к подвигу — сегодня пробуем сесть без помощи?
— Только если вы меня поймаете, Светочка, — хрипло усмехнулся он. — А то я пока больше похож на валяющегося героя.
— Главное — не геройствовать раньше времени. Всё медленно, без рывков. Если закружится голова — сразу ложимся обратно.
Он посмотрел на неё с искрящимся интересом.
— С вами я хоть как-то оживаю в этом санатории страданий.
Света слегка зарделась, но отшутилась:
— На таких, как вы, у нас иммунитет. Особенно у Тёти Лены. А у меня — личная неприязнь к симпатичным шутникам.
— Бьёте и мучаете?
— Пугаю термометром.
Света улыбнулась, проверила показатели на аппарате и ушла.
Алина покачала головой:
— Ты неисправим.
— Ну а что мне остаётся? Если бы не флирт — я бы тут завыл, — он попытался улыбнуться, но лицо слегка дёрнулось от боли. — Но ты всё равно лучше всех. Даже Свету не переплюнуть.
Алина усмехнулась.
— Принесла я тебе работу. Только не падай в обморок от количества писем.
Она достала ноутбук и протянула ему.
— Если уж тебе так скучно без флирта, пусть лучше будет чем заняться, — улыбнулась она. — Чтобы не отвлекался на Светочку и прочие развлечения.
— Ах, родные нервы...
Он открыл крышку.
— Сейчас я докажу миру, что даже в бинтах можно быть полезным.
Алина уселась напротив, достала документы с пометками. Они оба на мгновение затерялись в работе — молча, как будто возвращаясь к привычному ритму. Но между строк в воздухе уже что-то менялось. Мягко, без суеты. Как дыхание весны после долгой зимы.