Света опустила глаза. На секунду показалось, что она смутилась. Но потом снова взглянула на него — спокойно, по-медицински.
— Вы любите её.
Кирилл вздохнул. Медленно провёл ладонью по лицу, остановился у виска, будто пытался вытолкнуть из головы беспокойные мысли.
— Люблю, Свет. Очень. До неё у меня были девушки, да. Кто-то ярче, кто-то дольше. Но Алина… Она другая. Она — не история. Она — дом. Я с ней настоящий. Или, по крайней мере, был. А теперь… не знаю.
— Что изменилось?
Он посмотрел на неё. Не отводя взгляда, чуть прищурился.
— Может, я. Может, боль расколола что-то внутри. Не в чувствах — во мне. Я стал другим. Это не значит, что чувства к Алине потухли или стали тусклыми — любовь осталась, глубокой и искренней. Просто сейчас я будто потерял часть себя, того человека, который мог по-настоящему открыться и быть рядом с ней. И начал ловить себя на том, что мне мало просто заботы. Мне нужно, чтобы кто-то вернул меня к жизни. Как будто… вдохнул обратно.
Потому что я сейчас в таком состоянии, когда одной любви недостаточно — нужна внутренняя сила, которую я пока не могу найти сам.
Света помолчала, а потом осторожно спросила:
— Кирилл… А вы не думали поговорить с психологом? Иногда нужна помощь, чтобы найти эту силу внутри себя. Вы же не обязаны справляться с этим в одиночку.
Он чуть усмехнулся, но в его взгляде было серьёзное:
— Да, думал. Но пока не готов. Боюсь, что придётся говорить о том, что я сам до конца не понимаю. Может, когда-нибудь… Но сейчас я пытаюсь просто прожить каждый день и не потерять то, что ещё осталось.
Света пошевелила капельницу, проверяя поток. Тишина повисла между ними. Он вдруг добавил, мягко, почти шутливо:
— Вот вы, Свет, опасная девушка. Появляетесь — и вокруг сразу чуть легче. Вроде просто улыбнулись, а будто за руку взяли.
Света чуть покраснела, усмехнулась, покачала головой:
— И снова флирт?
— Не совсем, — Кирилл пожал плечами. — Просто жизнь. Немного тепла — это ведь не преступление, правда?
**
Он снова сказал это. Не в лоб, не всерьёз — но и не шуткой. «Немного тепла — это ведь не преступление, правда?» Света опустила взгляд на его руку, свободную от капельницы. Кожа бледнее, чем раньше, но пальцы крепкие, живые. Синяки почти ушли, щеки чуть налились румянцем. И глаза — чёрт, эти глаза.
Когда он только поступил, Света увидела в нём сломанного мужчину. Лицо — бледное, под глазом гематома, дыхание поверхностное, на губах — тонкая трещинка. Щека слегка припухла из-за установленной внутриротовой шины, рука лежала с иглой капельницы. Всё по медицинской части: сотрясение мозга, сломанные рёбра, трещина в челюсти. Но был в нём и другой перелом — глубже. Он смотрел в потолок с таким выражением, будто боялся, что никогда уже не увидит небо.
А сейчас… он смотрит на неё. Живо. С интересом. И в его взгляде — не просьба, не усталость, не боль. Там что-то другое. Пульсирующее.
Света впервые за долгое время чувствовала, как в ней просыпается девчонка. Та самая, которая ещё в колледже мечтала, чтобы кто-то сильный и умный заметил её не только в халате. Она давно привыкла быть просто медсестрой. Стерильной, пунктуальной, незаметной. А с ним — она будто снова становилась живой. Он смотрит… и улыбается. Не всем — ей.
«Ты, Свет, опасная девушка». И ведь знает, что говорит. Видит, как внутри у неё всё переворачивается. Видит и играет. Но как будто не ради игры — а чтобы ожить самому.
Света знала: он любит ту женщину. Алину. Та сильная, красивая, стройная, ухоженная. Говорит спокойно, уверенно. Хозяйка. Света рядом с ней казалась себе почти девчонкой. Но было в Алине что-то… холодное. Или, может, не холодное — просто слишком сдержанное. Как будто она всё делает правильно, но из головы, не из сердца. Так казалось Свете.
А Кирилл был не головой. Он был сердцем. Тёплым, уставшим, но всё ещё пульсирующим. Света чувствовала, что пока что — просто запала. Она ничего не просила, не строила планов. Но когда шла утром на смену, сердце ускорялось, как перед чем-то важным. И сегодня, когда он сказал «я хочу домой, хочу её рядом», она почему-то ощутила горечь. Хоть и знала, что так должно быть. Она — всего лишь Света. И всё же…