Он опустил её на кровать, нежно, почти трепетно. Снял с неё одежду, будто распаковывал самое хрупкое, бесценное. Смотрел, целовал, выдыхал слова:
— Ты самая моя. Самая важная. Самая любимая. Ты — моя семья. Моя суть. Моя единственная правда. Если я когда-нибудь всё испорчу… Пожалуйста, помни, как я тебя любил. Если уйдёшь — носи мою любовь внутри. Она всё равно будет с тобой.
Она слушала. Смотрела в его глаза. Слёзы текли по щекам, пока он был внутри. Медленно. С любовью. Не в спешке — в благоговении. Он гладил её лицо, целовал веки, говорил имя, как молитву:
— Алина… Алина…
Он хотел, чтобы она запомнила не предательство, а эти слова, этот трепет, это настоящее. Пусть даже потом всё рухнет.
Они заснули, сплетённые, как корни. Никто не думал о будущем. Только сейчас. Только этот момент.
Когда проснулись — солнце было мягким. Он обнял её, укрыл плечо.
— Доброе утро, любимая, — сказал тихо, целуя.
— Доброе, — улыбнулась она, щекоча его шею дыханием.
Он приготовил завтрак. Яичницу, кофе, фрукты. Смотрел, как она ест, как улыбается, как рассказывает что-то про ребят и жизнь в офисе. И в груди у него пульсировало одно: «Скоро. Я всё скажу. Но пока — позволь мне подарить тебе ещё один день, в котором ты счастлива».
**
23 июня, вторник.
— Точно хочешь сегодня ехать? — Алина смотрела на него с заботой, застёгивая тот самый браслет на руке.
Кирилл поправил ворот рубашки, глядя на неё в зеркало.
— Хочу. Хватит лежать. Мне не больно.
— Но ты только выписался…
— Тем более.
Он подошёл, обнял её сзади, уткнулся в шею.
— Я хочу быть рядом. С тобой. В мире, где ты работаешь, смеёшься, злишься. Где я снова часть этого.
Алина улыбнулась и кивнула.
— Ну тогда — поехали, босс.
В холле «Археона» их встретил почти праздничный гул. Кто-то аплодировал. Кто-то принес кофе. Кто-то хлопал Кирилла по плечу.
— Ну наконец-то! — Марина обняла его, потом заметила Алину рядом и поспешно отступила. — Мы уж начали думать, что вас в больничке пересадили на постоянную ставку!
— Да я там такого насмотрелся… — усмехнулся Кирилл. — Что лучше уж с вами. Хоть и с головной болью.
— Добро пожаловать обратно, — серьёзно сказал один из айтишников. — Без вас тут будто воздух спертый.
Кирилл рассмеялся, кивнул.
— Спасибо. Всё будет как раньше. Только лучше.
День пролетел в беготне. Документы, звонки, презентации, мелкие правки.
Кирилл чувствовал, как жизнь снова входит в него — с шумом, с задачами, с решимостью.
Алина мелькала в коридорах — то с папкой, то с ноутбуком, то с кофе. Они почти не пересекались, но взгляд цеплялся, скользил, оставался. Улыбка. Быстрое касание пальцев. Глаза, полные чего-то их общего. Он смотрел на неё, и сердце сжималось: скоро я всё скажу. Но пока… пока ты моя.
**
Вечером они приехали домой уставшие, но довольные. Он разделся в прихожей, сбрасывая пиджак и туфли. Она смеялась, рассказывая, как Марина на полном серьёзе пыталась подслушать, не обнимаются ли они в переговорке.
— Ну обнимаемся же, — усмехнулась Алина, подходя ближе. — Пока никто не видит.
Кирилл обнял её за талию, притянул к себе.
— Тогда обнимемся. По-настоящему.
Они стояли так, в полутьме кухни. Тепло. Просто. Вместе. И внутри него уже нарастало чувство: пора. Ещё день — и он скажет.
Но сегодня — сегодня он просто гладил её волосы и шептал:
— Спасибо, что ты есть. Спасибо, что рядом.
— Я с тобой, — прошептала она в ответ. — Всегда.
Он сжал глаза. А если не всегда? Если он это испортит? Но не сегодня. Сегодня — ночь. Без лжи. Без прошлого. Только она.
**
Дом дышал тишиной. После ужина и душа — они не торопились. Оба устали. Оба будто знали: эта ночь особенная. Без видимой причины. Просто — ощущение.