Он смотрел на неё с такой болью, что казалось, его глаза могли разорваться.
— Ты была светом, который я держал в руках, и я этот свет уронил. Разбил его, даже не пытаясь удержать. И теперь… я вижу, как ты уходишь, и это... это будто ножом режет в самом сердце. Каждое твоё движение — словно удар по тому, что у меня осталось внутри.
Алина молча подошла, её пальцы коснулись его щеки — лёгко, почти невесомо, но этот прикосновение стало ударом грома, раскалывающим последние остатки надежды.
— Прощай, Кирилл, — её голос прозвучал хрупко, но твердо. — Ты выбрал свой путь. Я выбираю свой.
Он не смог выдавить ни слова. В её уходе было больше боли, чем в самой измене. Её последние слова — будто холодный дождь — смывали все иллюзии и заставляли принять горькую правду. Он остался стоять, на коленях, один в пустой комнате, где ещё минуту назад пахло ужином и звучала музыка. Теперь там была тишина, пронизанная эхом разбитого сердца.
Глава 8.
Алина сидела на краю кровати в своей квартире. Холод и пустота медленно расползались по телу, будто ледяные змеи. Голова кружилась, сердце колотилось будто хотело вырваться наружу. А внутри — словно разбитая посуда: острые осколки резали душу.
Она никогда не думала, что Кирилл сможет так предать. Измена — это было словно удар молнии, который сорвал крышу с её надежд, с её любви, с её веры в них. Он стоял на коленях, умоляя, просил прощения — но в душе Алины уже навсегда прописалось «никогда». Никогда не простит, не забудет и не вернёт того, что разрушил.
Боль была невыносимой. Она сжала в руках ноутбук, набрала заявление об увольнении — с завтрашнего дня она уходит. Не могла оставаться здесь, где каждый уголок кричал о прошлом, где в воздухе ещё висела его ложь.
Набрала номер Леры, и голос сорвался в рыданиях, тяжёлых, горьких, разбивающих сердце на тысячи кусков.
— Лера… я не знаю, что делать. Мне больно. Я… я не могу так жить.
Лера слушала, не перебивая, давая выплакаться, выслушать ту боль, которую трудно выразить словами.
— Уезжай, — тихо сказала она. — Уезжай в другой город, смени всё. Начни новую жизнь там. Я возьму отпуск и приеду, как только смогу. Ты не одна.
Алина закрыла глаза, пытаясь впитать эти слова, как спасительную нить. Она знала — впереди будут трудные дни, но, может быть, перемена места и поддержки подруги хватит, чтобы собрать себя по кусочкам и снова научиться дышать.
**
Алина двигалась как во сне — руки механически перекладывали вещи из чемодана в рюкзак, проверяли документы, перебирали лекарства, будто искали в этом хоть какую-то опору.
Она вызвала такси. В машине, глядя в окно на бегущие мимо огни города, она ощущала пустоту внутри — будто сама стала пассажиром своей жизни, движущейся в никуда.
На станции люди спешили, сплетающиеся шумы и гудки поездов казались далекими, как будто происходили в другом мире. Она села в вагон, и поезд тронулся, унося её прочь от всего знакомого, от боли и предательства.
Дорога была долгой и туманной. В поезде, пока мимо мелькали незнакомые пейзажи, Алина нервно перебирала варианты съёмных квартир на телефоне. После нескольких звонков она наконец договорилась о встрече и забронировала одну — маленькую, но с обещанием уюта.
В новом городе воздух казался другим — холодным и чужим.
Алина тяжело дышала, держа в руках пару сумок. Ключ медленно повернулся в замке, и дверь открылась с тихим скрипом — словно предупреждая о том, что теперь здесь никто не ждёт и не любит.
Она переступила порог чужой квартиры. Холод и пустота сразу обрушились на неё. В воздухе — запах косметического ремонта, без тепла, без жизни, без воспоминаний. Голые стены казались бесконечными, отражая отголоски её разбитого сердца.
Она поставила сумки у двери, глядя на пустые окна, через которые пробивался тусклый свет появляющегося рассвета. Тишина давила, словно камень на груди. Ни одного знакомого звука, ни одного тёплого оттенка — только одиночество.
Алина медленно прошла к маленькой кухне, тронула ладонью холодную столешницу, и впервые за долгое время почувствовала — здесь нужно начинать всё заново. Без них, без любимых и нежных, без своих крыльев.