Глава 9.
Артём сидел на веранде маленького домика, который снял в одном из тихих прибрежных городков за границей. Здесь, вдали от городской суеты и постоянного шума офиса, он надеялся найти покой, который уже казался недостижимым. Дом стоял на краю леса, где каждое утро начиналось с пения птиц, а воздух был наполнен солёным запахом моря и прохладным дыханием ветра.
Он уехал спонтанно, словно пытаясь убежать не только от города, но и от всего, что связывало его с прошлым. От Кирилла, от Алины, от всей той боли, что сковывала грудь и жгла изнутри. На месяц — всего на месяц, чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями. Но уже в первые дни он понял, что это больше, чем просто пауза. Это был бег от себя самого.
Вечерами Артём сидел, обхватив колени руками, и смотрел на заходящее солнце. Его мысли путались в один клубок — воспоминания о ней, о том, как Алина вошла в его жизнь и одновременно разрушила её. Он видел её образ — нежный, сильный. Злился на Кирилла, который просил прощения, который сломал их дружбу и доверие. Ему казалось, что Кирилл предал не только его, но и их общие ценности.
Он пытался заглушить боль. Пил — сначала чуть-чуть, чтобы забыться, потом всё больше. Горький вкус алкоголя жёг горло и обжигал сердце, но был хоть каким-то отвлечением от тяжёлых мыслей. Каждая бутылка напоминала ему о провале, о том, что он потерял — не только Алину, но и себя.
В одиночестве, под шум прибоя, он слушал тишину, которая казалась громче любых слов. Казалось, что его сердце разбито на тысячи осколков, и ни время, ни расстояние не собирают их вновь. Он проклинал себя за слабость, за то, что не смог быть сильнее. За то, что молчал, когда нужно было говорить.
Он просто сидел здесь, вдалеке от всего, пытаясь понять, кто он без них — без Кирилла, без Алины, без того мира, который казался таким прочным, пока не рухнул.
Каждый новый день приносил вопрос — что делать дальше? Как жить с этой болью? И как простить — и других, и себя.
**
Настя, сидя в уютном кресле в отцовском кабинете, медленно провела пальцем по экрану телефона и набрала номер Марины — офисной сплетницы, чей слух распространялся по компании быстрее, чем кофе в кулере. Голос Насти звучал мягко, наигранно дружелюбно, будто она просто интересуется делами подруги:
— Привет, Марина! Как у вас там дела? Что нового? Ты знаешь, давно не слышала ни одной офисной сплетни, а у меня аж зуд в пальцах!
С лёгким смешком в голосе Марина почти мгновенно окунулась в свой репортаж — тараторила быстро, с энтузиазмом, перескакивая с темы на тему, стараясь выложить всё и сразу:
— Ох, Настя, тут целая драма! Кирилл Романович только-только выписался из больницы. Упал с лестницы вроде бы, что-то сломал — точно не знаю, но серьёзно. А Артём? Представь, уехал в отпуск, на месяц, и как-то не вовремя… именно в тот день, когда Кирилл Романович загремел в больницу. Совпадение, а? И ещё — Алина всё время к Кириллу Романовичу бегала, чуть ли не каждый день. Остальных, говорят, отводила в сторону и просила не беспокоить: мол, всё под контролем, но он пока никого не хочет видеть. Ну, типа, мужчина-директор не хочет выглядеть слабым перед коллегами. Всё держит при себе. Только её к себе пускал. Вот так вот. ...Ну и да, конечно, они это не афишируют, но, по-моему, уже даже уборщица знает, что у них что-то есть. Хоть какие-то, но отношения. Видно же, как он на неё смотрит. И она — не дура. Просто делают вид, будто ничего нет, — Марина скривилась. — Типа деловые партнёры. Ага, расскажите это кому-нибудь другому.
Настя чуть нахмурилась, задумчиво:
— Серьёзно? Больница, отпуск….как сериал….и давно это было?
— Буквально недавно, седьмого в больницу положили. Никто точно не знает подробностей....но попахивает чем-то уж очень странным...
Настя провела пальцем по столу, словно собирая пазл:
— А где сейчас Артём? Какая страна или город? И почему так внезапно уехал? До этого ведь всё было спокойно, да?
— Не знаю, — вздохнула Марина, — говорит, что нужен был перерыв. Стресс, усталость.
Настя тихо усмехнулась:
— Вот это поворот... Значит, Кирилл в больнице, Артём в бегах, а Алина рядом с больным. Что-то здесь явно не чисто.
Настя прижала телефон к уху, внутренне возбуждённая. Для неё это были не просто сплетни — это кусочки чужой жизни, которые могли стать её козырем. Она собиралась играть осторожно, но очень целенаправленно. Вроде все шло по плану.