— Алин, ты ведь могла бы снова быть с ними. Или хотя бы попробовать. Но… хочешь ли ты?
— Не знаю. Правда не знаю. Я боюсь возвращаться в прошлое. Боюсь, что там уже никто не ждёт. Что я сама разрушу всё окончательно. И если ничего не получится — винить придётся только себя. Я не хочу снова делать больно ни им, ни себе.
— Но ты живая. У тебя внутри всё ещё звучит эта связка. Эти три сердца. — Лера слабо улыбнулась. — Может, стоит просто шагнуть? Пусть без обещаний, без гарантий. Но с надеждой?
Алина посмотрела на браслет. Погладила пальцем координаты. Те самые.
Место, где всё началось. Где она поняла, что это не просто дружба, не просто привязанность. Что это — нечто большее.
— Я не знаю, что будет, Лер. Правда. Но я устала от тишины. Устала делать вид, что всё под контролем. Наверное... наверное, стоит хотя бы посмотреть в их глаза. Услышать их. Почувствовать.
Лера кивнула.
— Я рядом, если решишься. И — если нужно — я всё устрою. Свяжусь, помогу, скажу Кириллу, что ты… готова хотя бы говорить. Или просто быть рядом. Без навязываний. Он будет беречь это, я уверена.
— Я подумаю, — тихо сказала Алина. — Честно.
— Думай, только не слишком долго, ладно? Пока сердце ещё бьётся в унисон. Тебе нужно разрешить эту ситуацию — или вернуть, или отпустить навсегда.
Алина ещё несколько секунд держала телефон у уха, будто не могла отпустить голос подруги, как будто в этих последних словах Леры — «пока сердце ещё бьётся в унисон» — было что-то большее, чем просто фраза. Нечто важное. Настоящее. Как напоминание.
Она медленно положила трубку на тумбочку. Сидела в тишине, глядя в одну точку, пока внутри всё не всколыхнулось. Их лица — Кирилла и Артёма — всплывали в памяти одно за другим. Их смех, взгляды, те редкие, неуловимые прикосновения, в которых было больше правды, чем в десятках слов.
Браслет на руке будто стал тяжелее. Пульс в венах под ним — громче.
Она опустила голову и, не сдержавшись, закрыла лицо руками. Слёзы хлынули беззвучно. Не от боли. От тоски. От того, как всё ещё живы они в ней. Как скучает. Как хочется вернуть хоть на мгновение — ощущение, когда её сердце бьётся вместе с их.
Она плакала долго. Тихо. Сдержанно, но по-настоящему. Потому что признание себе — это всегда труднее всего.
И в эту ночь ей пришлось признать: она не отпустила. Никого.
Глава 13.
27 июля, понедельник.
Пальцы Артёма скользнули по экрану. Он снова открыл старую папку с фото. Кирилл, Алина, он сам — засняты на шумной вечеринке, с глупыми рожами и светом в глазах. Следующий кадр — как Алина смеётся, зажав в руке шарик и крича что-то Кириллу. Он помнил этот день до деталей — запахи, как хрустел лед в стакане, как срывался голос у Алины, когда она читала вслух свою глупую заметку с блокнота.
Он опустил телефон, прижал ладонью лицо. Прошло не больше получаса с тех пор, как они с Настей снова занялись любовью. Она лежала рядом, откинувшись на подушку, обнажённая, томная, слегка улыбаясь, будто всё у них хорошо. А у него внутри — пустота. Не от секса — от молчания. От отсутствия смысла. От того, что Настя не смеётся как Алина, не спорит как Кирилл, не светится изнутри. Она рядом, но… пресна. Слишком красива, слишком старается. А в нём будто затерялась душа.
— Тёма, — Настя лениво потянулась, проводя ногой по его бедру.
— Мы ведь через два дня домой. Соскучился по кабинету?
— По работе, скорее, — коротко ответил он.
Артем встал, прошёлся по комнате, поднял телефон, начал набирать номер.
— Кому звонишь?
— Хочу, чтобы ты поговорила с Мариной. Скажи, пусть расскажет, как там фирма. Кто сейчас рулит, как обстановка.
— А Кириллу не хочешь сам позвонить?
Он не ответил. Только уголки губ дрогнули — криво, устало.
— Просто позвони. Я не хочу.
Настя, нахмурившись, но не настаивая, взяла телефон. Она понимала: до конца его не удержать. Ни телом, ни ласками. Он не с ней. Не до конца. И, может, никогда не будет.
Артём подошел к окну, прикурил. Взгляд — в горизонт. Мысли — в прошлое. Как он, дурак, думал: сбежит, забудет, заткнёт пустоту другой женщиной, другими ночами, другой страстью. Но забыть Кирилла, забыть Алину — оказалось всё равно что забыть, кто ты. Не получилось. Он вдыхал дым медленно, как будто пытался вместе с ним вытянуть из себя тоску. Бесполезно.