Настя сидела на краю кровати с телефоном, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Артём слушал будто краем сознания, но на самом деле ловил каждое слово.
— Да, привет, это Настя. Слушай, расскажи как дела в фирме… Да. Да, он скоро вернется. Ага. Все нормально, поняла. Кто у руля? Кирилл...угу...
Пауза. Настя выпрямилась.
— Серьёзно? Ого… да ты шутишь…
Артём затушил окурок, подошёл ближе. Настя покосилась на него, прикрывая динамик.
— Марина говорит, Кирилл почти живёт в офисе. Тащит всё на себе. За пятерых пашет. Почти не выходит из офиса. Говорит, как одержимый стал, будто в себя загоняет.
Артём сжал челюсть. Нахмурился. Но молчал. Настя снова приложила телефон:
— Кто? А, Алина? Что с ней?.. Уволилась? Когда?..
Глаза округлились, какая-то ехидная ухмылка чуть коснулась ее губ.
— Почти сразу, как Кирилл вышел на работу? И уехала? Он так сказал?
Она перевела взгляд на Артёма. В голосе её теперь звучало осторожное удивление:
— Ага… Поняла. Спасибо тебе большое, Марин. Я еще позвоню. Пока.
Настя положила телефон на стол и повернулась к Артёму:
— А Алина уехала. Почти сразу. Кирилл сказал — из города. Уволилась без объяснений. И с тех пор о ней ни слуху, ни духу.
Артём застыл. Сначала просто смотрел в одну точку, потом медленно прошёлся к окну, приоткрыл створку, будто не хватало воздуха.
— Наверное что-то серьезное случилось между ними.. — осторожно предположила Настя.
Он молчал. Сердце билось так громко, что будто отдавалось в ушах.
«Алина… уехала? Не справилась? Бросила Кирилла? Почему? Из-за меня?»
Мысли захлестнули, сбивались, путались. Он вспомнил, как она смотрела на него тогда, в последний вечер. С болью, с растерянностью, с упреком. Вспомнил Кирилла — усталого, сгорбленного. Вспомнил свою ярость, жестокие слова, яростные удары.
«Может, она пожалела о своем выборе?.. Может, хотела меня?.. Не его… Меня…»
Он сидел, опустив голову, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Настя подошла ближе, осторожно — как к раненому зверю.
— Всё в порядке? — тихо спросила она, почти шёпотом, будто боялась спугнуть его молчание.
Артём медленно поднял голову. Глаза потускнели, потемнели. Но через миг он будто щёлкнул внутри себя — натянул знакомую маску холодного спокойствия.
— Всё нормально, — ровно произнёс он. — Собирайся.
Настя стояла немного, будто надеялась, что он скажет что-то ещё, но он отвернулся. Она ушла, и хлопнула дверь шкафа, шуршание одежды — стали глухим фоном.
Артём остался один.
Он вновь подошёл к окну, отодвинул занавеску. За стеклом — чужая жизнь, чужое солнце. Он не чувствовал ничего. Он посмотрел на свое запястье. На тонкий тёмный браслет с выбитыми координатами. Всю дорогу он был с ним. Не снимал. Даже здесь, в попытке всё забыть. Даже в постели с Настей. Пальцы сжались на металле. Артём провёл по гравировке подушечкой пальца — на ощупь он знал каждую черту, каждую цифру.
— Моя душа вас не отпускает, — прошептал он. Вы все еще в моей глубине, там, где живет самое настоящее.
Словно бы в ответ что-то болезненно сжалось в груди. Словно за тысячи километров кто-то тоже вспомнил. Или вздрогнул. Артём закрыл глаза. Лицо оставалось спокойным, почти каменным — только сжатая челюсть выдавала то, что внутри всё иначе. Внутри — шторм. Имя. Координаты. Сердце. Алина. Кирилл. Дом.
**
27 июля, понедельник.
Когда Артём вошёл в офис, будто кто-то включил свет. Люди оборачивались, кто-то сдержанно кивал, кто-то радостно улыбался — как будто в здание вернулся не просто руководитель, а стержень. Холодный, чёткий, требовательный — но справедливый. Его не хватало.
Марина, увидев его у лифта, ахнула:
— Артём Владимирович... Как вы вовремя...
Он кивнул, не замедляя шага. Всё привычно: стеклянные стены, звон клавиатур, лёгкий гул голосов. Всё как прежде. Почти.