Он поднял глаза — и увидел Кирилла. Тот стоял у переговорки, что-то обсуждая с менеджером. Почти не изменился: разве что тени под глазами стали глубже, плечи — напряжённее. Артём машинально скользнул взглядом по его руке. Тонкий браслет поблёскивал на запястье. Тот самый. Где-то внутри что-то дрогнуло. Он подошёл чуть ближе. Их взгляды встретились. Мгновение — пауза, выдох. Артём едва заметно кивнул, чуть повёл головой в сторону лестницы.
Кирилл понял.
**
Они стояли на крыше. Та самая курилка — полузабытая, тихая, с видом на город, который суетился внизу, будто ничего не произошло.
Артём опёрся на перила, молча. Несколько секунд тишины. Ветер трепал волосы, будто пытался выдуть всё, что болело внутри.
— Я... вспылил, — заговорил он. — Не послушал. Сразу врезал. Уехал. Оставил всё за спиной, как будто так можно убежать от того, что внутри.
Он взглянул на Кирилла. Голос дрожал.
— Прости. За удар. За то, что сбежал. За то, что забыл, кто ты мне.
Кирилл молчал, сжав руки в кулаки.
— Ты был мне как брат. Чёрт, ты и есть мой брат. По-настоящему. Сколько мы прошли… И я просто вычеркнул тебя. Был зол. Был ранен. Был предан. Думал, что больше никогда...
Кирилл подошёл ближе. Медленно, без пафоса, просто по-настоящему. Встал рядом.
— Я это заслужил, — тихо сказал он. — Я поступил как последний урод. Я сам разрушил всё. А ты... ты просто отреагировал. И я бы, может, тоже так же поступил.
Он на секунду закрыл глаза.
— Когда ты уехал, меня отвезли в больницу. Алина была рядом. Всегда. Заботилась, держала меня. Я… Я не верил, что она всё ещё рядом после всего. Думал: может, есть шанс.
Он глубоко вдохнул.
— А потом… я всё испортил. Как идиот. Молодая красивая медсестра...Мы все время флиртовали с ней, так...веселился я...скучно в палате было... Прикольная девчушка...А потом у нее ночная смена. Зашла ко мне в палату. Был поздний вечер. Села рядом. Сначала просто говорили, потом трогала за руку. Я не остановил. Не хотел думать. Не хотел чувствовать ничего, кроме вот этой лёгкости. Как будто, если сейчас позволю себе слабость — хоть на час станет легче.
Он глянул на Артёма. Глаза были тяжёлые.
— И как-то все крутануло, ее губы...я… не отказался. Потому что был разбит. Потому что чувствовал себя пустым. Одиноким. Потому что рядом был кто-то, кто хотел меня — не из жалости, не из сострадания, а просто как мужчину. Я тогда про Алину и не подумал даже, черт...а она так старалась для меня... И да, я совершил это. Один раз. Всего один. Но этого оказалось достаточно, чтобы всё рухнуло.
Он сжал кулаки. Ему необходимо было выговориться.
— Я рассказал Алине сам. Через несколько дней. Не смог врать. Сел перед ней и всё выложил. Она молчала. Только глаза стали какими-то стеклянными и беззвучные слезы покрыли ее щеки.... Собрала сумку. Ушла. Уже утром ее не было дома. Но было заявление в кадрах — уволилась. Я приходил к ней домой — стучал, ждал...
Он провёл ладонью по лицу.
— Я тогда, дома...умолял её остаться. Стоял на коленях. Обещал, что это было не про любовь. Что это ничего не значило. Но она не могла. И знаешь... я её понимаю. Она вложилась в меня полностью. А я… Я разрушил даже шанс на искупление.
Он замолчал. Ветер тронул его волосы. На секунду показалось, что время остановилось.
— Я не знаю, любит ли она меня. Или когда-то любила. Но я всё равно не прощу себе. И если честно… я бы предпочёл, чтобы она выбрала тебя.
Артём тихо хмыкнул, посмотрел в сторону. Потом снова на Кирилла.
— Думаешь, ты один всё испортил? Я тоже хорош. После той драки… Я с Настей сошёлся. Она нашла меня, в глубокой печали. Я даже не стал сопротивляться ее напору, просто… заполнил пустоту. Заклеил дыру в груди первой попавшейся.
Он сжал губы, а затем, впервые за разговор, посмотрел на Кирилла в упор.
— Не помогло. Ни на день. Ни на час. Каждую ночь, каждое утро — я думал об Алине.
Даже когда смеялся с Настей, даже когда целовал её. Я изменял Алине каждый гребаный день. И знаешь, самое паршивое? Алина — святая. Она этого не заслужила.
Кирилл медленно выпрямился. Его глаза сузились.
— Подожди… ты говоришь… Настя?
Артём кивнул, тяжело выдыхая.
— Да. Настя. Та самая, что когда-то разорвала меня на куски. Я позволил...Боже, я позволил ей вновь почувствовать меня...