Кирилл медленно опустил взгляд, будто только сейчас понял всю глубину.
— Чёрт…Это… это адский расклад...
Он провёл рукой по лицу, зажмурился. Потом замолчал, будто что-то обдумывал. Потом с трудом поднял глаза на Артёма и сказал:
— А знаешь, Тем... ведь всё это… вся эта каша — началась с Насти. Это она угрожала мне, что всё тебе расскажет про ту нашу ошибку. Сделала фото с камер, чтобы можно было подать всё как за полную измену. Там всё выглядело хуже, чем было на самом деле. Она сказала, что разобьёт нас. Разведёт по разным углам. Что ты останешься один. И тогда она — вернётся к тебе, как спасение.
Артём выпрямился. Его взгляд застыл.
— Какие, к чёрту, угрозы?..
— Я не успел сказать, — виновато пробормотал Кирилл. — Ты меня тогда... хорошо отлупил. До реанимации. Ты уехал. Всё рухнуло.
Артём молчал. Пазлы один за другим вставали на место. Все её разговоры. Прикосновения. Слёзы. Все эти «я рядом», «я понимаю», «они тебя не стоили»...
— Получается… — выдохнул он, — она…Она всё знала. Всё спланировала. Добилась. Получила меня.
Он сел, вцепился пальцами в колени. Взгляд остекленел.
— Я спал с ней, Кир. Каждый день. Иногда по два, по три раза. Я думал, что забываю. Что залечиваю рану. А она просто... пользовалась мной. Снова. Она ведь уже делала это. А я...Он горько усмехнулся. — Я снова купился. И даже получал удовольствие. Секс был страстный. Я пытался поверить, что всё правильно. Но теперь... теперь меня будто вывернуло.
Кирилл подошёл ближе, молча положил руку ему на плечо.
— Ты не виноват, Тем. Она играла на слабом. На боли. На одиночестве. На твоих воспоминаниях. А мы... мы все ошиблись.
— Я чувствую себя грязным, — тихо сказал Артём, опуская голову. — Использованным и… сломленным.
— А я чувствую себя гребаным предателем. Натворили мы делов, Тем....
Они молчали. Ветер был прохладным. И только браслеты на их запястьях — два одинаковых узора — казались единственным, что ещё связывало их троих.
— Что теперь? — глухо спросил Артём. — Что мы будем делать с Алиной?
Кирилл прислонился к стене, устало провёл рукой по лицу.
— Я не знаю, брат. Она… не одна сейчас.
Артём резко вскинул голову:
— В смысле?
— Там, куда она уехала... у неё кто-то появился. Я не знаю подробностей, не спрашивал. Не имел права. Ее подруга сказала только одно — что она начала жизнь с чистого листа. И просила не искать её. Сказала, что если хоть что-то между нами было настоящим, то я пойму. Ей нужно быть без нас. Без всего.
Артём тяжело выдохнул, отвёл взгляд.
— Мы потеряли её, Кир.
— Мы её разрушили, — тихо ответил Кирилл. — Глупо. По-детски. Как будто это была война, где надо победить. А не любовь, которую надо было сберечь.
Он посмотрел на Артёма и добавил:
— Помнишь, как тогда, в первый раз, мы сели и просто... поговорили? Как договорились быть честными. Приняли, что она между нами. Что любит нас обоих. Это был самый зрелый, самый сильный момент в моей жизни.
Артём медленно покачал головой, глядя куда-то в даль, в остывающее небо.
— Это я виноват… я не дал тебе сказать. Не дал объясниться. Просто ударил, убежал, закрылся. Как ребёнок, которого предали. Я всё испортил.
— Знаешь, что самое страшное? — тихо сказал Кирилл. — Я ведь знал, что всё так закончится. И когда изменил — в ту же секунду понял, что потеряю её. И когда увидел фото с камеры — знал, что ты уйдёшь.
Он сжал пальцы в кулак.
— Но я думал, что смогу вернуть. Что вы оба простите. Что время залечит. А оно… только расковыряло глубже.
— Мы можем попытаться, — почти шёпотом произнёс Артём.— Мы можем поехать к ней. Объясниться. Хоть что-то сказать, Кир. Хоть как-то дать ей понять, что она — не случайность. Что мы были настоящими. Что мы еще любим ее, не меньше.
— Даже если она уже не с нами?
— Даже если. Потому что если мы ничего не сделаем...мы будем корить себя в этом, что потеряли ее. Потеряли навсегда. И ничего не предприняли.
Они долго стояли молча. Двое мужчин. Двое друзей. Двое сломанных сердец. И одно имя, которое до сих пор жгло каждого из них: Алина.