Глава 14.
27 июля, понедельник.
Вечер в городе был тихим. Летний, тёплый, медовый. Воздух — будто настоян на липовом цвете и нагретом асфальте. Окна в кухне открыты, в чайнике шумит вода. Алина склонилась над плитой, что-то аккуратно помешивая в кастрюле. Андрей стоял рядом, чистил картошку, лениво шутил, угощал её сырой долькой — «на витамин С, хозяйка».
Быт с ним был простым. Привычным. Он всегда помогал. Сам мыл посуду. Готов был бесконечно носить тяжёлые сумки. Обнимал в метро. Держал за талию, когда она вставала на цыпочки.
Но когда он смотрел на неё — в его взгляде не было огня, было лишь принятие.
**
После ужина он включил гитару — ту, что притащил из дома, и выдал пару любимых аккордов. Алина сидела на диване, поджав ноги, в старой футболке и мягких шортах. Свет лампы окутывал её волосы золотым отливом, глаза делал бесконечно глубокими.
— Ну что, певица, потанцуем? — он подошёл, протянул руку.
На фоне уже играла какая-то спокойная мелодия. Она хмыкнула, но встала. Движения были лёгкими, тёплыми, как будто они и правда — просто счастливая пара, без прошлого, без теней. Он прижал её к себе, положил подбородок ей на макушку. Тело Алины дрожало — но не от страсти.
— Ты снова где-то там, да? — шепнул он, не упрекая.
Она закрыла глаза. Там. В доме на холме. Где по утрам — запах кофе, босые ноги...где Кирилл с серьёзным лицом что-то обсуждает, а Артём — почти не говорит, просто смотрит. Где её целуют вдвоём. Где любят. Где она — живая. А здесь... она старается быть. Дышать. Радоваться.
**
Они лежали в темноте. Комната дышала тишиной — привычной, почти уютной. Андрей — на спине, взгляд в потолок. Алина — лицом к нему, нога перекинута через его бедро. Он машинально гладил её по спине, проводя пальцами круги, будто убаюкивал не её, а свои мысли.
Он поцеловал её в висок.
— Ты со мной? — шёпотом. Почти неуверенно.
— Я стараюсь, — ответила просто. Без лжи.
Он кивнул, хотя она этого не видела. Поцеловал снова — мягко, медленно, в губы. Без настаивания. И она ответила — не от желания, а потому что так было правильно. Потому что он рядом. Потому что он был с ней всё это время — тихо, терпеливо, без требований.
Он не спешил. Просто смотрел на нее, давая ей время. Пространство. Право «сказать нет».
Когда она легонько дотронулась до его плеча, он понял — можно. И только тогда осторожно притянула ее ближе, словно бы проверяя, не спугнёт ли. Их губы вновь встретились, поцелуи — больше касания, чем жажда.
Он вошёл в неё медленно, без нажима, будто прислушиваясь — не к телу даже, а к её дыханию. Она обвила его ногами, прижалась ближе — так, будто хотела раствориться в этой тишине.
Они двигались неспешно. Без слов, без ритма, без нужды что-то доказывать. Его руки лежали на её спине, гладили кожу в такт — убаюкивающе. Как будто он не занимался любовью, а держал её, чтобы не развалилась на части.
Он знал, что ей больно. Что внутри всё ещё зыбко, хрупко. Потому не торопил, не подталкивал. Просто был рядом — телом, движением, дыханием.
Она чувствовала, как внутри нарастает что-то едва уловимое. Не страсть — тёплая волна. Не жажда — принятие. И когда это случилось — всё было очень тихо. Без стонов, без надлома. Просто её тело дрогнуло, он чуть крепче прижал её к себе — и сам отпустил. Мягко, как вздох после долгого дня. Их разрядка была не бурей, а шёпотом. Плавной точкой, за которой наступила тишина. Не неловкая — мирная.
Он не спрашивал, хорошо ли ей. Она не говорила. Просто осталась рядом, положив ладонь на его грудь. Его сердце билось ровно. Её — тоже. Этого было достаточно.
Вот только глубоко внутри она чувствовала – это всё равно чужое. И только когда он прижимал её к себе, и шептал, что она его жизнь — она сжимала глаза до боли, чтобы не заплакать.
**
После — Андрей уснул. Алина лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к его дыханию. Пальцы медленно нащупали браслет на запястье. Она не снимала его. Даже сейчас. Даже с Андреем. Даже ночью. Шептала сама себе:
— Зачем ты это носишь?
— Чтобы помнить.
— Зачем помнишь?
— Чтобы не предавать.