— А кого?
Она не знала. Может быть — себя. Может — их. А может — ту, кем была, когда верила, что можно любить сразу двух. И быть счастливой. Она отвернулась к стене. Хотела исчезнуть. Раствориться. Забыть, наконец, это сердце, рвущие сны, этот страх, что если она вернётся — всё начнётся сначала. Или не начнётся уже никогда.
**
Артем пришел домой. На пороге его уже ждала Настя — красивая, в полупрозрачном халатике, под которым угадывалось дорогое бельё.
— Я соскучилась, мой Лис, — мурлыкнула она, приближаясь, скользя пальцами по его груди. — Сегодня без ужина. Сразу к главному.
Артём отстранился.
— Настя, нам нужно поговорить.
Она хмыкнула, склонив голову.
— Может, сначала я на тебе поваляюсь — и ты успокоишься?
— Нет, — жёстко сказал он, даже не глядя. — Сейчас.
Он прошёл в комнату, сел на край дивана. Настя, раздражённо вздохнув, закрыла халат, скрестила руки на груди.
— Что на этот раз? Первый день на работе — и ты уже бука.
— Я разговаривал с Кириллом, — начал Артём ровным голосом. — И теперь всё понял. Про тебя. Про фото. Про тот вечер.
Настя побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— И ты поверил ему? Он же предал тебя. Хотел твою девушку. Коснулся её.
— А ты коснулась его. Намного раньше. А потом ещё и шантажировала. Сфотографировала момент, чтобы использовать. Чтобы разбить меня и его. Ты добилась своего. И вот он я — в твоей постели, но без души. Просто тело. Тень.
— Я всё делала, потому что люблю тебя! — рвано выпалила она. — Я боролась за нас! Ты же знаешь, как мы были раньше...
— Да, — Артём поднялся. — Раньше. А сейчас я чувствую только усталость. От лжи. От тебя. От этой игры.
Настя замерла, потом медленно пошла к спальне.
— Ты не можешь так просто выкинуть всё, что было! Мы вместе были столько лет. Я... я спасала тебя! Целовала твои раны, когда они бросили тебя, остались вдвоем! А я была рядом!
— А теперь я хочу, чтобы ты собрала вещи и ушла, — спокойно сказал он. — Я не твой, Настя.
Слезы навернулись на её глаза. Она стояла у шкафа, сжав кулаки, тяжело дыша.
— Ты бросаешь меня ради неё? Ради той, кто спала с вами обоими?
Артём сжал челюсть.
— Замолчи.
— Что ты сделаешь? Выгонишь меня силой?
— Нет. Я просто встану и уйду. А потом вызову службу, чтобы они поменяли замки. Но, думаю, ты гордая. Ты уйдёшь сама.
Тишина. Только её всхлипы. Потом — хлопки ящиков. Чемодан. Одежда. Она собирала вещи резко, как будто мстила. Проходя мимо него, она остановилась.
— Ты будешь жалеть.
— Я уже чертовски жалею. Что опять пригрел на груди змею.
Она ушла. На пороге обернулась — но он уже отвернулся. Захлопнул дверь. На запястье — браслет. Тёмный металл, координаты. Артём поцеловал его и шепнул:
— Я иду к тебе. Дождись. Пожалуйста.
**
31 июля, пятница.
Пятница, поздний вечер. Город, подсвеченный фонарями, казался затонувшим кораблём — золотые отблески на мокром асфальте, приглушённые шумы, и тишина между улицами, в которой каждый звук был слишком громким.
Кирилл молчал, глядя на дорогу. Руки крепко сжимали руль, суставы побелели. Артём сидел рядом, неотрывно смотрел в окно, будто там, в отражении ночного неба, искал ответы.
Наконец, он выдохнул:
— Думаешь, она простит?
Кирилл не сразу ответил.
— Я думаю… мы обязаны попробовать. Иначе мы останемся в прошлом. Сами с собой. Без неё. Без света.
Они оба знали: дорога может закончиться ничем. Но это «ничем» было лучше, чем бездействие.
Ещё утром они наступили на Леру с двух сторон — по-дружески, но настойчиво. Кирилл завёл разговор мягко, через воспоминания, Артём подключился позже, молча подвинув к ней кофе и заглянув в глаза:
— Мы не просим рассказать, где она. Мы просим шанс. Просто знать, куда ехать. Ни звонков, ни обещаний. Только адрес.