Андрей усмехнулся — не зло. Скорее с горечью.
— Театрально. Вы даже ужин прописали. Сценаристы.
Он хотел встать, но остановился, покачал головой.
— Вы, с*ка, странные. Стратеги. Она не вещь. Не кукла. А вы устраиваете спектакль. За её спиной.
— Мы не играем, — жёстко сказал Кирилл. — Мы отвоёвываем её. Не у тебя. У боли. У страха.
— Ты даже не уверен, что она вас любила. А если любила — почему ушла? Почему не вернулась? Почему я сейчас рядом, а не вы?
— Потому что мы допустили ошибку. Мы дали ей уйти, - выдохнул Кирилл.
— Один вечер. — тихо сказал Артём. — Если она нас больше не любит — мы уйдём.
— А если любит?
— Тогда она покажет это. Без слов.
Молчание. Андрей сжал челюсть.
— Вы внаглую.... нагло, нагло лезете.
— Мы не решаем за нее. Мы создаём возможность. Всё остальное — её выбор, — жёстко произнес Кирилл.
— Мы не мальчики, Андрей. Не любовники на один вечер. Мы, мужчины, которые не сдались. Втроем мы прожили счастливо почти 9 месяцев. И ты сейчас решаешь, как закончить всю ту историю.
Андрей опустил взгляд. Бороться с собой было сложно. Всё внутри протестовало. Но… часть его понимала: она должна сама сделать выбор.
Он поднял голову.
— Один вечер. Только один. Если хоть что-то будет не так — я вмешаюсь. Я её заберу. Вы поняли?
— Поняли, — в унисон сказали они.
Он уже почти ушёл, но вдруг обернулся, задержался у двери.
— И да. Я заметил у вас такие же браслеты, как у нее. Она до сих пор носит ваш чёртов браслет. Ни разу не сняла.
И ушёл.
**
Они вошли в ресторан, и тёплый полумрак окутал их с первых шагов. «Аура» был как другой мир — полусферические стеклянные кабины с мягкими шторами, сквозь которые всё же угадывались силуэты, движение рук, наклон головы, вспышка улыбки. Снаружи — видимость. Внутри — звукоизоляция, тишина, уют.
Андрей помог Алине снять кардиган. Она поправила волосы, провела ладонью по шее.
Он посмотрел на неё внимательно, заботливо.
— Как красиво здесь, — сказала она тихо, улыбаясь. — Как будто… аквариум. Только мы — рыбы, что чувствуют.
— Мы здесь не случайно, — произнёс он с едва заметной улыбкой. — Хотел… показать тебе вечер, который запомнится.
— Уже запомнился, — мягко ответила она, проходя в кабинку и усаживаясь на кресло в углу. Он устроился напротив.
Официант сдержанно предложил вино, Алина согласилась.
Внутри кабинки всё было как в миниатюрном доме: мягкий свет, льняные салфетки, тихая музыка, бокалы, будто специально созданные для долгих разговоров.
Они говорили о простом — о работе, о забавных клиентах в кафе, о его поездке к родителям. Смеялись. Делились тихими мыслями. Он взял её за руку — и не отпускал, пока не принесли еду.
Всё было так естественно, так по-домашнему… и всё равно в глубине её взгляда было что-то несказанное.
Андрей видел это. Он всегда чувствовал, когда в ней начинали колебаться прежние воспоминания, когда в голосе проступала незаметная дрожь. Он не спрашивал. Просто продолжал быть рядом.
— Алина… — он задержал взгляд. — Ты счастлива со мной?
Она подняла глаза. Медленно, будто взвешивая каждое слово, ответила:
— Я… в покое. С тобой — спокойно. Это… больше, чем ты можешь представить. Мне казалось, я больше не смогу… быть рядом ни с кем.
— Но?
Она улыбнулась — печально.
— Но иногда кажется, что сердце уехало поездом вперёд, а я осталась на перроне. Я живу. Дышу. Но… будто через стекло.
Он молча пожал её руку.
— Спасибо, что ты есть, — добавила она. — Ты — мой сейчас.
Он хотел сказать «всегда», но не стал. Вместо этого — встал, поцеловал её в лоб и сказал:
— Я сейчас выйду, умоюсь. Вернусь через пару минут.
Алина кивнула и проводила его взглядом, снова оставаясь одна — в тёплой капсуле, в тихом уюте. Она ещё не знала, что это не конец вечера. И что за стеклом уже ждёт Артём.
Алина сидела одна, обхватив ладонями бокал с вином. На её лице отражалась приглушённая золотистая подсветка — будто вся она была соткана из тепла и воспоминаний. Раздался еле слышный шелест шторы. Она подняла глаза.