Она прошла в комнату… и замерла. Там было пусто. Ни гитары, ни серой кофты, вечно брошенной на спинку кресла. Ни коробки с инструментами, ни записки на холодильнике с его кривым «не забудь поесть».
Он ушёл. Не оставив следов. Тихо, почти нежно — как всё, что когда-либо делал рядом с ней.
Алина выдохнула — не болью, а светлой грустью. Он сделал это сам. Ушёл, освободив для неё место. Для них.
Она вернулась в кухню.
— Ну чего вы? — сказала она, вдруг застенчиво. — Смотрите так, будто я исчезну.
— Мы просто не верим, что ты вернулась, — тихо ответил Артём.
— А я... не уходила, — сказала она, подойдя ближе. — Просто пряталась. От боли. От себя.
Кирилл подошёл сзади, обнял её за талию, прижав щекой к её волосам. Артём медленно подошёл спереди, взял её ладони в свои. Она стояла, окружённая, любимая.
— Пойдём, — шепнул Кирилл.
Спальню освещал мягкий, золотой свет. Алина села на край кровати, разглядывая их — такими близкими, и всё ещё нереальными.
— Знаете, я думала, что никогда... — она не закончила. Артём опустился перед ней на колени, целуя её руки, — не с желанием, а с трепетом. Словно извинялся. За всё.
— Прости, что отпустили. — Кирилл сел рядом. — Мы не знали, как сильно... пока не потеряли.
Она потянулась к ним. Обняла сразу двоих. Они легли рядом, и она оказалась между ними.
Никакой спешки. Только дыхание. Кожа к коже. Ладони в волосах.
Кирилл накрыл её поцелуями — шею, ключицы, спину. Артём касался пальцами её запястий, рёбер, словно изучал заново. Их тела двигались неторопливо, как молитва — не чтобы овладеть, а чтобы наполнить. Она отвечала — каждому. Тихим стоном. Резким вдохом. Тёплым, почти отчаянным «люблю».
Они спали. Втроём. Запутавшись в одеяле, в телах, в дыхании. Телефон мягко подсветил прикроватный столик. Сообщение. Алина, проснувшись, осторожно потянулась к экрану.
Имя: Андрей.
«Алина. Спасибо, что впустила меня в свою жизнь.
Спасибо за утро с пирожками и вечер с книгами.
Я видел тебя сегодня. Настоящую. И… ты должна быть с теми, кто делает тебя живой.
Я ухожу. Не держи вины.
Просто будь счастлива.
Твой Андрей».
Она замерла. Не дышала. А потом — по щеке скатилась тёплая слеза. Без боли. Без страха.
Только — благодарность. И прощание.
Она некоторое время смотрела в экран, словно не решаясь. Потом медленно набрала, стараясь не разбудить никого рядом:
«Андрей…
Спасибо тебе. За всё.
За тепло. За тишину. За то, что держал мою руку, когда я сама себе была чужой.
Ты — невероятный человек. Мудрый, светлый. Тот, кому хочется пожелать самого лучшего. Я никогда не забуду, как рядом с тобой мне стало легче дышать.
Пусть у тебя всё будет. Всё, что ты заслуживаешь.
С благодарностью.
Алина».
Она не ждала ответа. Просто выключила экран и положила телефон на столик. Повернулась. Коснулась губами плеча Артёма, провела пальцами по ладони Кирилла. Они были рядом. Живые. Настоящие. Её. И теперь — можно было спать. По-настоящему спокойно.
Глава 16.
3 августа, понедельник.
Утро выдалось тихим, как будто само лето решило замереть, затаиться, не мешать. В квартире, где Алина училась снова дышать, снова улыбаться, снова жить — теперь царило легкое волнение.
Кирилл закидывал коробки в багажник. Артём проверял документы и помогал Алининой хозяйке по квартире подписать акт приёма-передачи. Всё было организовано быстро, по-мужски: без суеты, но со слаженностью и заботой. Алина ходила из комнаты в комнату, словно прощалась. Здесь было много всего — боли, одиночества, первых шагов к себе. Но и благодарности тоже.
Она написала заявление на увольнение утром, до выхода. С главбухом обнялись, коллеги были в лёгком шоке, но никто не стал задавать вопросов. Только пожелали счастья. Все знали: она заслужила передышку.
— Всё? — Артём склонился к ней, вытирая лоб. — Мы можем ехать?
Алина кивнула:
— Да. Я готова.
Они ехали молча. За окнами мелькали летние поля, дороги, редкие дома. Кирилл включил плейлист, тот, что у них звучал в доме — акустика, мягкий бит. Внутри всё медленно оседало: тревоги, страх, сомнения. Всё шло к тому, что должно было случиться.