— Знаете… — сказал он, чуть усмехнувшись, — я ведь раньше думал, что любовь — это борьба. За внимание, за место рядом, за право быть нужным. А теперь… понимаю: любовь — это когда тебе просто хочется, чтобы она была счастлива. И ты — с ней. Или даже рядом. Но не насильно.
Артём кивнул. Они переглянулись. Алина почувствовала, как их энергия завораживает, смыкается вокруг неё кольцом. Никаких страхов. Только тепло.
— У меня дрожит живот, — призналась она, едва слышно. — Я не знаю, как мне вас… вместить. Простить до конца. Не бояться, что это снова рухнет.
Кирилл лёг рядом, обнял её сзади.
— Так не бойся. Мы будем держать. Даже если вдруг всё накренится — держать до последнего. Ты не одна.
— Мы здесь, Али, — прошептал Артём. — Мы… твои.
Они целовали её по очереди. Виски. Ладони. Запястья. Ни один не спешил. Не торопил. Они любили её — не момент, не образ, не воспоминание. А её настоящую. Уставшую. Чувствующую. Вернувшуюся.
Пальцы Кирилла скользнули по её груди, медленно, будто вспоминая каждый изгиб. Артём прижался губами к её животу, шепча ей что-то, от чего мурашки бежали по позвоночнику. Она выгнулась навстречу, не сдерживая стонов.
— Вы… вы же сведёте меня с ума, — прошептала она, запутываясь в телах.
— Только если с любовью, — усмехнулся Кирилл и вошёл в неё первым. Медленно. Глубоко. Они с Артёмом поменялись местами. Один — дарил жар. Второй — целовал, держал, обнимал.
Она тонула. В ласке, в страсти, в признаниях.
И снова: трое. Один ритм. Один порыв. Одна душа.
После — она лежала между ними. Горячая. Живая. На губах — соль. На коже — следы любви. Настоящей.
Артём дышал ей в шею. Кирилл гладил волосы.
— Я больше не боюсь, — прошептала она, прижавшись к обоим. — Я дома.
И тогда они оба прошептали в унисон:
— Всегда.
Глава 17.
15 марта 2027 г., понедельник.
Спустя 7 месяцев.
Середина марта. Утро было тихим, хрупким. Влажный воздух тянул за собой остатки тумана. Мир будто замирал, выдыхал после зимы.
За эти месяцы многое стало иначе — и одновременно так же. Они жили втроём. Словно втроём держали сердце, чтобы оно билось ровнее. Работа вернулась в их дни стремительно. Кирилл снова погрузился в «Археон», выстраивая стратегию и беря на себя крупные проекты. Артём как и раньше, работал в кабинете, мало появляясь среди сотрудников.
Они чередовались: кто-то оставался дома, кто-то уезжал в город работать.
Алина — не спешила. Всё это время она восстанавливалась. Не от боли физической — от внутреннего надлома. Позволила себе замедлиться, задышать. Писала для себя, много читала. Иногда — делала небольшие проекты на заказ: оформление, тексты, дизайн. Деньги её не интересовали — больше сам процесс. Иногда думала о «Археоне» с лёгкой тоской, но возвращаться не торопилась. Пока — нет. Пока ей нравилось быть «не в системе», быть собой.
Просто Алина. Девочка с разбитым, но несломленным сердцем, которую научили снова верить.
Кирилл с самого утра сидел в своём кабинете. За ноутбуком, в старой домашней кофте, которую она тайком называла «медвежьей шкурой». Погружённый в отчёты, он даже не услышал, как она подошла. Только когда Алина облокотилась на косяк и сказала:
— Я прогуляюсь. Немного.
Он поднял глаза, прищурился:
— Опять в лес?
— Мне нужно проветрить голову. Подумать. От вас отдохнуть, — она улыбнулась, с притворной усталостью закатила глаза.
— Оу. Спасибо, что не подала заявление официально, — фыркнул он и откинулся на спинку кресла. — Осторожно там. И телефон не забудь.
Алина, не отвечая, молча показала ему смартфон в руке.
— Вон он, — кивнула она. — Видишь, какая я дисциплинированная?
Кирилл усмехнулся:
— Просто совершенство.
Она подошла ближе, наклонилась, поцеловала его в губы, легко касаясь.
— Скоро вернусь.
— Будь осторожна, — чуть тише, уже без шуток, сказал он.
Она накинула тёплый худи, привычно сунула наушники в уши — и вышла из дома. Хотела просто пройтись. Она любила гулять по утрам, а по вечерам иногда они гуляли втроём — держась за руки, иногда молча. Иногда смеясь.