Сейчас ей хотелось тишины. Свободного воздуха.
Она шла до холма, где всегда пахло мхом. Где можно было думать. Где казалось — мир не торопится. А с вершины открывался вид, от которого всегда замирало сердце: лес, река, небо, растворённое в сыром свете.
Свернув с главной дорожки, она пошла глубже в лес. Там деревья образовывали зелёный коридор. Всё было как обычно. До тех пор, пока одна нога не соскользнула с влажного корня.
— А-а!.. — вырвался у неё крик.
Тело полетело вниз по едва заметному склону. Удар. Земля. Тишина.
Пульс стучал в висках. Боль прострелила ногу, тупо, обжигающе. Алина с трудом села, опираясь на поваленное дерево. Телефон валялся рядом. Треснутый экран мигнул — и погас.
— Ну конечно, — выдохнула она. Горько. Почти смеясь.
Не испугалась. Не заплакала. Только усмехнулась.
Она попыталась встать — но острая боль в лодыжке заставила сесть обратно. Вдалеке послышался гул, будто эхо. Мотор. Грубый, злой, как чужой акцент в тихом лесу.
Из-за поворота вынырнул мотоцикл. Не спортивный, не блестящий чоппер — скорее, грязный и злой эндуро. Чёрный, с матовыми боками, весь в пыли и брызгах. Сиденье высокое, фара заляпана, а вместо блеска — суровая практичность. Этот байк не для показухи — для скорости и бездорожья. Водитель резко затормозил. Снял шлем. Волосы тёмные, выбились вперёд после плотного шлема — чуть взъерошенные, как будто ветер не отпускал их даже под защитой. Глаза парня— тёмные, прицельно-острые.
— Ну что, бродяга, нужна помощь или дальше будешь лежать ради драмы? — бросил он, усмехаясь. Голос был молодой, дерзкий, грубоватый.
Алина прищурилась. Парень выглядел моложе её. Но уверенный. Взгляд — прямой, цепкий. Как будто насквозь.
— Я… упала, — хрипло ответила она. — Всё нормально. Просто нога.
Нормально. Он смотрел на неё. Вот же — сидит на земле, лодыжка набухает, разбитый телефон — и говорит «нормально». Это его сбило. Сильно. В голосе не было кокетства. Ни капли мольбы. Была сила. Но уставшая. Такая, которую прячут годами.
Он присел на корточки рядом, без спешки.
— Да вижу я как «нормально», — фыркнул он, взглянув на её лодыжку. Потом — на телефон в её руке. — Работает?
— Не знаю. Кажется разбился.
Она протянула ему телефон. Он взял, повертел в ладони. Пальцы уверенные, быстрые. Прожжённый пользователь.
— Экран треснул. Мигает. Сейчас… — он нажал пару кнопок. Экран замерцал, потух, потом тускло вспыхнул. — Еле дышит.
Он вытащил свой телефон. Современный, с разбитым углом.
— Дай номер.
— Что?
— Номер, — повторил он, не глядя. — Я наберу. Проверим, живой ли твой или всё.
— А… ладно.
Она назвала цифры. Он нажал вызов. Его экран загорелся — вызов пошёл. А на её — только слабое размытое мерцание. Ни звука.
— Ну, это труп, не телефон. Работает кое-как. Придётся новый покупать. Подбросить тебя?
— Нет, спасибо. Я… дойду.
Он поднял брови:
— Серьёзно? На одной ноге и без связи? — закатил глаза. — Садись. Я не маньяк. Пока что.
— Бывает хуже.
Он снова уставился. Дольше, чем нужно. Не просто смотрел — искал. И вдруг — будто что-то нашёл.
Алина замялась. Он внезапно чуть улыбнулся, дерзко, но неопасно:
— Я — Никита. Теперь чуть менее страшно?
Она кивнула. Неуверенно, но без страха. Осторожно поднялась. Он подставил руку — она не взяла. Сама.
Алина взобралась на мотоцикл. Села позади, неуклюже обняв парня за талию. Он пах кожей и ветром.
— Держись крепче, Лесная Принцесса, — сказал он, не оглядываясь. — Я не люблю, когда с меня слетают пассажиры.
Она не ответила — только сильнее прижалась, обвив его талию. Мотоцикл рванул с места. Воздух стал острым, свежим, пронзительным. Шум ветра заглушал всё, кроме сердца.
Когда показалась охранная будка у ворот их элитного поселка, Никита не сбавил хода, лишь слегка наклонился вперёд. Один из охранников уже вышел навстречу, узнав Алину. Она подняла руку — короткий знак, и тот молча кивнул, нажимая на кнопку. Шлагбаум поднялся.