Алина поджала губы.
— У нас любовь. Там, где ты видишь пошлость — мы видим дом.
— Ага… страстный, горячий дом. Боже, ты такая…
Он вдруг подошёл вплотную. Пальцы — легко, обманчиво нежно — коснулись её локтя.
— Могу я хоть прикоснуться, пока ты не испарилась в белый свет?
— Нет, — ответила тихо, но резко. — Не делай этого.
Он остановился. Отступил. Но без сожаления — с азартом.
— Ты знаешь, что с такой силой отталкивают только то, к чему тянет сильнее всего?
Она выдохнула, как будто оттолкнула что-то изнутри.
— Да ладно тебе, не злись. Просто ты сломала мне мозг.
Он провёл рукой по волосам, усмехнулся.
— Ты даже не представляешь, что у меня сейчас в голове творится. Фантазия такая… насыщенная, спасибо. Ну...это, конечно, уровень.
И снова усмешка.
— Богатые со своими заморочками.
— Лучше бы подумал, как отстать от меня.
— Ты хочешь, чтобы я сказал: «Окей, спасибо, пока»?
— Да.
Он прищурился.
— Не скажу.
Алина тяжело выдохнула.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Ну так расскажи. Кто ты? Чем дышишь? Что в тебе такое, что заставляет меня думать о тебе вторую неделю подряд?
Она замерла. Сердце билось всё быстрее.
— Меня зовут Алина. Мне двадцать восемь. Я не ищу никого. У меня был сложный путь. И я наконец дома. С людьми, которых люблю. Я не хочу интриги. Не хочу страсти, где можно обжечься. Я просто… хочу спокойно жить.
Он на секунду стал серьёзным. Наклонил голову.
— А я не дома. Я в аду. И ты в этом аду — как глоток воды.
— Не ищи во мне то, чего нет.
— Ты говоришь, что тебе спокойно. А я вижу — ты скучаешь. Не по мне. По жизни.
— Я не скучаю. Я ценю покой.
— Покой — это смерть на медленной скорости. Жизнь — это вот, — он указал на байк, — грязь, ветер, шрамы и смех.
— Это твоя жизнь. Не моя.
— Ты в этом уверена?
Они замолчали. Ветер шевелил волосы Алины, бросал их на лицо. Она смотрела прямо в его дерзкие, вызывающие глаза. В них не было пошлости. Но был огонь. Такой, от которого хочется либо отступить, либо шагнуть ближе.
И именно это было опасно.
— У тебя нет шанса, — выдохнула она.
— Я слышу: «Сейчас — нет». А это не «никогда».
Чуть наклонился, будто собирался сказать что-то в самое ухо, но только прошептал:
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. И как бесит, что не могу взять.
Он резко развернулся, закинул ногу на байк, завёл мотор.
— Когда тебе снова станет тесно в идеальном мире — вспомни меня. Я за пределами. Там, где всё на вкус — как настоящая жизнь. Я не буду бегать. И исчезать не планирую.
Он надел шлем, подмигнул, опустил забрало:
— До встречи, Жасмин.
И уехал — стремительно, так же, как появился. Не оставив после себя ничего, кроме гулкого пустого звука.
Алина осталась у озера. Ветер пробрался под воротник. Но холодно стало не от него. А от того, что она знала: он не шутил. И их встреча вряд ли была последней.
**
День уже клонится к закату, и в доме становится тихо. Парни ещё не вернулись, она листает телефон. Пальцы дрожат от чего-то странного внутри. Всплывает сообщение от Никиты:
«Знаешь, я не хочу быть занозой.
Но у меня есть одна вещь, которую я очень хочу тебе показать.
Одно место. Один момент.
Если тебе не понравится — я отстану.
Серьёзно. Но если ты позволишь…
Я обещаю: ты испытаешь нечто, чего никогда раньше не чувствовала.
Просто скажи "да"».
Она застыла. Несколько секунд смотрела на экран. В животе скрутило. От него, от человека, который живёт вне рамок, вне правил, вне дозволенного.
Через 5 минут телефон опять пикнул. Сообщение. Кирилл:
«Листочек, мы с Артемом в замешательстве, тебе сегодня хочется нежно - клубничного или сладко-шоколадного?