Алина сидела у круглого стола, обхватив ладонями кружку с горячим напитком. Он слегка обжигал кожу, и ей это нравилось — напоминание, что она всё ещё здесь, не утонула в мыслях.
На другой стороне кухни Лера неторопливо нарезала фрукты. Лёгкие звуки ножа по деревянной доске успокаивали.
— Лер, — голос Алины прозвучал неожиданно тихо, глухо. — Я, кажется, запуталась.
Лера обернулась. Брови чуть приподняты, но не от удивления — от тревоги.
— Опять? — спросила она мягко, ставя тарелку на стол и подходя ближе.
Алина едва заметно улыбнулась, но в глазах было только беспокойство.
— Я… встретила одного парня.
— Так, стоп. Встретила — это случайно. Ну, дальше?
— Мы случайно пересеклись пару раз. Совсем случайно. Он… Никита. Я не знаю, кто он на самом деле. Но он будто сразу… видит меня. Глубже, чем я сама. Как будто давно знает. И это сводит с ума.
Лера присела напротив, глядя прямо в лицо.
— Видит — и что? Ты теперь собираешься всё разрушить? Ради мужчины, которого знаешь ...сколько? Неделю? Ты решила, что это повод рисковать всем, что у тебя есть?
Алина вздохнула, прижала кружку к груди.
— Он не похож на Артёма. И совсем не как Кирилл. Он — как будто другой элемент. Как огонь, который может и согреть, и сжечь. И я стою к нему слишком близко.
Лера не ответила сразу. Только выдохнула, уставившись в окно.
— А с Кириллом и Артёмом ты что будешь делать? Просто... положишь на полку? Подождут, пока ты наиграешься с опасностью?
Алина зажмурилась.
— Не говори так. Я и сама не понимаю, что происходит. Мне страшно. Но когда он рядом — всё становится острым, живым. Даже страшно — красиво. Как будто я начинаю дышать. А потом — снова не могу.
— Звучит не как любовь. Звучит как зависимость, — тихо сказала Лера.
— Может быть. Но я никогда раньше не чувствовала, что кто-то держит меня так... изнутри. Даже не руками — дыханием.
Наступила тишина. Музыка в углу сменилась на новую мелодию. В окно всё так же мягко стучал дождь.
— Ты дура. Прости, но правда. У тебя два мужчины, ради которых можно сжечь мир. Они тебя любят. Ради тебя — всё. Ты живёшь в сказке, которую сама же и написала.
— Я не прошу твоего одобрения…
— А чего ты хочешь? Поддержки? Чтобы я поверила, что это просто встреча? Что ты сможешь контролировать чувства, когда ты уже туда летишь?
Алина поднимает глаза. Губы дрожат:
— Я не знаю, Лер. Мне страшно. Я не понимаю, что со мной. Как будто я не выбираю. Всё происходит само. Словно кто-то другой внутри — за рулём.
— Тогда начни с честности. Хотя бы с самой собой. А потом — с ними. Ты не можешь строить любовь на молчании. Не в такой системе координат.
Лера отступает на шаг. В голосе — усталость, не гнев:
— Я до сих пор не понимаю… Ладно Кирилл — обаятельный, гибкий, может быть кем угодно. Но Артём… этот бог холода и трезвой головы — стоял перед тобой на коленях. Плакал.
Она качает головой:
— Я до сих пор не верю, что можно так любить. Настояще, голо, без защиты. А ты…
Пауза. Лера смотрит ей в глаза. Потом мягко кладёт руку на плечо:
— Будь осторожна. Мужчины, которых ты любишь, могут простить многое. Но не предательство. Даже если оно пока только внутри. Потому что оно уже растёт. А ты даже не пытаешься остановить.
Алина молчит. Кружка остыла в руках. Слова Леры режут — потому что в них правда.
Лера выдыхает, проходит по кухне и вдруг оборачивается:
— Слушай, может, тебе просто нужно встряхнуться? Не в смысле — прыгать в новый роман, а… развеяться. Сходите куда-нибудь. Клуб, например. Танцы, музыка, свет. Ты вообще помнишь, как это?
— Я… не знаю. Всё как будто по кругу. Работа у них, дом у меня…
— Вот именно. Вы закисли. Всё по правилам, по графику, по договорённостям. А где жизнь? Где импульс? Где страсть — вне постели?
Алина смотрит на неё. В глазах — слабое, но настоящее оживление:
— Клуб? Ты хочешь, чтобы мы пошли туда втроём?
Лера усмехается:
— Я хочу, чтобы ты вспомнила, что ты живая. И что не только Никита умеет смотреть так, будто ты — единственная. Просто, может, ты давно не смотрела на своих мужчин по-настоящему. Или они на тебя — потому что ты сама себе уже не интересна.