Рядом — Анюта. Та, что иногда с ним. А иногда — и не только с ним.
Свободная, лёгкая, с повадками дикой кошки. К вниманию привыкла, к привязанности — нет.
Сегодня особенно хороша: короткое платье, открытые плечи, глаза с искрой. Она касается его шеи, пальцами скользит по груди сквозь ткань футболки. Но он не с ней. Только телом. Только на время. Внутри — он уже там. С ней. С Алинкой. И он не остановится.
Никита снова смотрит. Алина смеётся. Кружится. Один держит за руку. Второй касается спины. Они будто делят её — с её молчаливого согласия. Нет, даже больше — как будто это она создает правила. Это её игра. Она открыта. Легка. Почти счастлива. Почти.
В этом есть что-то... возмутительное. Возбуждающее. Он чувствует, как внутри поднимается жар. Пишет:
«Хочу трогать тебя. Так же. Или сильнее.
Ты сексуальна не телом — энергией.
Хочешь, чтобы смотрели? Я смотрю.
Хочешь, чтобы хотели? Я хочу.
Прямо сейчас.»
Он нажимает «отправить».
За столом веселье, ещё порция алкоголя. Алина чувствует вибрацию, мельком глядит на экран. Брови сдвигаются. Мгновение — и напряжение сквозь кожу. Она гасит экран. Не отвечает. Не готова тянуть ещё одну нить. Не сегодня.
Звучит медленная композиция. Она тянет Артёма на танцпол. Он обнимает её сзади, и она откидывает голову назад. Он поворачивает её лицом к себе, ведёт плавно, уверенно. Тело в тело. Рука скользит по спине — чуть ниже. Губы касаются уха. Она дрожит. Не от страха. Они не танцуют — они сливаются. Она уже не уверена, чья рука на талии. Кирилл снова рядом. Их трое. Один ритм. Одна волна.
Никита делает глоток. Алкоголь обжигает, поднимается вверх, пульсирует в висках. Минута — и он уже не так далёк от Алины. Танцует с Анютой. Мягко. Почти нежно. Рука — на бедре. Он наклоняется, что-то шепчет ей. Анюта улыбается, щекоча ресницами его шею. Она хочет его. А он — представляет другую. Движения становятся настойчивее. Он прижимает её к себе, проводит рукой вдоль позвоночника. Вдох. И снова перед глазами — Алина.
Алина замечает его. Мимолётный взгляд. Он чуть приподнимает бровь. Не улыбается. Просто смотрит. Всё, что нужно, уже сказано. Остальное — в теле.
Никита вновь за столиком, Света наклоняется к брату, почти прижимаясь плечом.
— Помнишь... я тебе рассказывала? — голос тихий, будто стыд. — Когда в стационаре работала. Про того мужчину... взрослого. Мы переспали прямо там, в палате. Один раз. А потом я неделю ходила, как сломанная. Ты тогда чай мне приносил с мятой. За руку держал. Говорил, что всё пройдёт...
Никита поворачивает к ней лицо, полуулыбка — с лукавым прищуром.
— М-м... помню. Тот, что ничего не обещал, да? У которого жена или девушка была. А тобой просто воспользовался.
— Да, — шепчет она. Кивает в сторону зала. — Он здесь. Вон он. Кирилл.
Никита откидывается назад, вытягивает ноги. Присвистывает сквозь зубы.
— Да ты шутишь. Вот этот?
Света кивает снова, смущённо опуская взгляд.
— Ого… Ну ты даёшь, сестрёнка, — хмыкает он. — Как тесен мир. Зато вкус у тебя — неплохой.
Он отрывает взгляд от Кирилла — и снова возвращается к танцполу. Прищуривается:
— А вот та, что интересует меня сейчас… — голос опускается почти до шепота. — В чёрном. Видишь?
Света поворачивает голову, ловит его взгляд.
Алина. В центре. Танцует с Артёмом.
Глаза Светы округляются:
— Подожди… Это же девушка Кирилла. Я помню ее. Она с тем парнем… и с Кириллом?..
— Ага, — облизывая нижнюю губу, кивает Никита. — У них тройничок.
— Серьёзно?! — Света приподнимается, вытягивая шею. — Это вообще… возможно?
— Видишь сама, — ухмыляется он. — Им кайфово. Жарко. Думаю, они и вне клуба любят шоу.
Света поражена. В её картине мира так не бывает. Всё должно быть по правилам: либо — либо. А тут — и, и.
— Странно… — шепчет она. — Я думала, так не бывает. Это же не любовь.
— Не твоё дело, любовь это или игра, — бурчит Никита, не отрывая взгляда от Алины. — Главное — огонь. А он у них есть.
Он делает глоток, смотрит на Алину и продолжает, голос срывается от эмоций: