— Интересно…сколько она выдержит, прежде чем захочет попробовать пламя поярче....Свет, я вижу в их огне не только свободу, но и опасность.
— Опасность? — удивлённо переспрашивает Света.
— Да. Потому что Алина — как Кристина. Та же хрупкость, та же наивная вера, что любовь может всё спасти. А вокруг — мужчины, которые думают, что просто быть рядом — достаточно.
Он сжимает кулаки:
— Но любовь — это не гарантия защиты. Кристина тоже верила… И погибла. Я не успел. Не смог.
Света уже не улыбается. Она понимает, что Никита говорит не из ревности.
— Значит, ты хочешь… что? — осторожно спрашивает она.
— Я хочу вмешаться. Запутать этот их треугольник. Чтобы она не осталась в иллюзии безопасности… и не повторила ту же ошибку. Потому что она думает, что любовь — это щит. Что между ними она в безопасности. Кристина тоже так думала… Пока один — я — решил, что всё в порядке, что она справится. А другой — её бывший — просто перестал смотреть. Якобы отпустил. А потом вернулся — и...ее не стало.
— Но почему именно так? Почему просто… не отпустить? — шепчет Света.
Он поворачивается к ней, взгляд тяжёлый:
— Потому что я знаю цену потери. Я помню, как тонко всё держится. Как легко — сломать. Я не вынесу второго раза. Мне нравится Алина. Очень. И я не могу просто стоять в стороне, когда вижу, что всё идёт по тому же пути. Если тогда я не смог спасти — сейчас хотя бы попытаюсь. Даже если это значит: запутать, разрушить, удержать, ограничить, изолировать…
Он выдыхает. Глаза становятся мягче, но в них всё ещё живёт боль:
— Это мой способ выжить. И спасти её. Хоть так. Хоть как угодно.
**
Светлана сидит будто в тени света. Её глаза всё ещё прикованы к танцполу, но мысли — уже глубже, ближе к сердцу, к тем местам, которые она привыкла не трогать.
Кирилл. Весёлый, дерзкий, открытый. Именно таким она запомнила его в ту ночь, когда всё случилось слишком быстро, но будто так и должно было быть. Он появился, как вихрь, закружил, согрел. А потом исчез. Как будто ничего и не было. Хотя было. Очень даже было.
Света до сих пор помнит его губы. Как он целовал. С жадностью. Как будто хотел взять её целиком. Помнит его голос у уха, шепот, чуть хриплый от желания. Его руки. То, как он смотрел — не в глаза, а глубже. На тот момент ей казалось, что он видит её. Её настоящую. Не просто красивую медсестру. А женщину.
А потом... всё закончилось. Не начавшись.
Она перевела взгляд на Алину, и что-то внутри кольнуло. Кирилл и другой мужчина. Оба с ней. Танцуют, пьют, смотрят так, будто она — их центр вселенной. А она — ведёт себя, будто это нормально. И Кирилл такой свободный, лёгкий… значит, не женат. Не связан. Значит — всё ещё можно?
Света вдруг чувствует лёгкое головокружение. То ли от выпитого, то ли от нахлынувших воспоминаний: «А если... если он помнит? Если для него это тоже что-то значило?»
Она не верит в сказки, но — надежда — всегда была её слабостью: «А вдруг это не конец? Вдруг я ещё могу… почувствовать его снова. Его тело. Его губы. Его смех над моими глупыми фразами. Его дыхание, когда он почти не сдерживался…»
Но тут он — с другой. И вроде бы даже не один. Света с трудом переваривает эту мысль: «Как так? Он делит её с другим?» Она бросает взгляд на Никиту. Он будто в своём мире. Уже метит Алину как добычу. «А я? Я просто наблюдатель? Или у меня тоже есть фигура в этой игре? Почему ей два мужика, а мне ни одного?»
Она выпрямляется, проводит рукой по волосам, чуть трогает шею, вспоминая, как Кирилл целовал её там — быстро, жадно, как будто боялся забыть вкус. «Я всё ещё красивая. Всё ещё желанная. Почему бы и нет?»
Света поднимается. Медленно, но с решимостью. Как актриса, которая наконец выходит на сцену после долгой паузы. Всё внутри дрожит, но снаружи — ледяной контроль. Глубокий вдох. Ровная спина. Чуть приподнятый подбородок.
Кирилл стоит у барной стойки. Полуоборот к залу, в руке бокал. Свет от неоновых трубок отбрасывает синие тени на его лицо. Он смотрит на танцпол. На Алину. Полностью в ней. И Света это видит. Чувствует. Почти физически ощущает, как она — не в его фокусе. Но... она не сдаётся.
— Кирилл?