— Знаешь, Кит… а давай поиграем с ними? Проверим их на прочность.
— Поясни, — он всё ещё расслаблен, но в зрачках мелькает интерес.
— Они там втроём, на грани. Чуть подтолкни — и упадут. А мы? Мы — те, кто их подтолкнёт.
— Я хочу, чтобы Кирилл вспомнил меня кожей. И чтобы она — Алина — поняла, что не единственная, кто умеет будоражить мужчин.
Никита улыбается.
— Ты хочешь, чтобы она почувствовала себя... лишней?
— Нет, — Света медленно наклоняется к нему, — маленькой. Несущественной. Ранимой. Я знаю таких. Они разрываются между двумя, потому что верят, что управляют. Но на самом деле они — в петле. И стоит слегка дёрнуть...
— И верёвка затянется, — заканчивает фразу Никита. — Нравится. А моя цель проще. Я хочу, чтобы она посмотрела на меня, как смотрит на них. Хотя бы на миг.
Он замирает.
— А потом я этот миг украду. И сделаю вечным.
Света усмехается.
— Значит, мы оба хотим их...
Никита поднимает бокал.
— Идеальный сговор, сестричка.
Света допивает бокал и говорит:
— И знаешь, что самое сладкое? Они даже не поймут, что всё пошло по нашему сценарию.
— А ты у меня, оказывается, та еще хищница.
**
Алина стоит у барной стойки, ловит холодом бокала жар с кожи. Блеск на висках, свет дробится на её ключицах. Секунды покоя.
— Два льда, без лишнего, — голос рядом. Мужской. Спокойный. Уверенный.
Никита. Стоит чуть сбоку, не глядя на неё. Его внимание — на бармене, не на ней. Но она чувствует — всё внимание направлено внутрь.
— Ты красиво смотришься в отражении бутылок, — негромко, почти себе под нос.
Алина напрягается. Не поворачивается, но чувствует, как под кожей всплывает лёгкое дрожание.
— А ты в отражении ведёшь себя как охотник, — тихо отвечает она, даже не повернув голову.
Он усмехается уголком губ.
— Знаешь, почему я не смотрю на тебя сейчас прямо?
— Боишься?
— Забочусь. Если хоть один из твоих рыцарей заметит, что ты говоришь с кем-то вроде меня, этот клуб закончится раньше, чем начался.
Она бросает мимолётный взгляд. Кирилл — у дальнего края бара, говорит с диджеем. Артём — сидит за столиком, в его взгляде вопрос. Алина поднимает бокал, чуть улыбается.
Она чуть отворачивается, между ними всё ещё сантиметры, но воздух как стягивается.
— Что тебе нужно? — шёпотом, почти без дыхания.
— Я просто наблюдаю. Как ты двигаешься. Как тебя разрывает между двумя полюсами. Как ты улыбаешься, но внутри гаснешь.
— Перестань, — голос тихий, но твёрдый. — Я не хочу, чтобы ты вмешивался.
Он медленно поворачивает голову, наконец смотрит ей в глаза.
— А я хочу. Разорвать их круг. Треугольник. Как ты это называешь.
Алина резко отворачивается, бокал чуть дрожит в руке.
— Зачем?.. — едва слышно. — Мы так долго это строили. Мы… искали баланс. Они — мои. И я их.
— А они делят тебя. И думают, что ты не замечаешь. Думаешь, они равны? Что ты — на пьедестале, а они внизу? Нет. Они в клетке. И ты тоже.
Она вдыхает резко, почти с болью.
— Не надо. Ты не понимаешь. Ты… просто ломаешь. Ты делаешь мне больно.
— Нет, Алина. Больно — это жить в иллюзии, где тебя выбирают, но не отпускают. А я — просто показываю зеркало.
Он делает шаг в сторону, как будто собирается уйти, но бросает через плечо:
— Ты ничья. Ни их. Ни моя.
И исчезает в толпе. Алина стоит, не двигаясь. Горло сжимает. Бармен отвлекает её от мыслей вопросом. Она оборачивается. И именно в этот маленький промежуток — когда её внимание отвлечено — действует Света.
Света садится рядом с Артёмом плавно, без лишней демонстративности. Просто — как будто место давно было её.
— А ты не такой, как кажешься, да? — негромко, почти по-свойски, будто между делом.
Артём бросает на неё взгляд: холодный, сдержанный, немного удивлённый.
— Простите?
— Кажется, ты просто держишь всё в себе, чтобы не развалиться. — Она делает глоток, не отрывая взгляда от его профиля.