— Сегодня ты моя маленькая тайна. Я сделаю так, чтобы этот вечер навсегда остался у тебя на коже — но только для нас двоих. Никто не узнает, что творится здесь, в этом танце... если ты, конечно, не выдашь меня.
Его руки дерзко исследовали её тело, оставляя огненные следы, но при этом осторожно, чтобы никто не заметил. Он чувствовал, как её дыхание становится прерывистым, и улыбался — эта игра только начиналась.
Её сердце стучало в ушах. Она старалась не смотреть на него, но взгляд невольно вернулся — его лицо было слишком близко, его губы — слишком опасно близко.
— Не забывай, Никита… — её голос дрогнул, но не сломался, — я не та, кто сдаётся просто так.
Он засмеялся, низко, тепло, и вдруг наклонился, будто хотел поцеловать… но в последний момент отклонился, провёл языком по своей губе и прошептал:
— Именно это меня и заводит. Ты не сдашься. Но треснешь. В нужный момент — треснешь. И я буду там, чтобы поймать.
Она чуть отстранилась, чтобы дать понять: игра — да, но правила задаёт она. Никита усмехнулся и снова чуть прикоснулся к её талии, словно обещая, что ещё многое впереди — но только если она позволит.
В тот момент, когда Артём и Кирилл вернулись на танцпол, их взгляды сразу упали на Алину. Никита мгновенно ощутил, как напряжение вокруг усиливается, и будто по команде переключился. Его руки, которые только что беззастенчиво скользили по её телу, замерли, а в глазах мелькнула искра вызова — но теперь скрытая за маской приличия.
Музыка смолкла. Он ловко притворился галантным кавалером: лёгкий поклон в ноги, театральный блеск в глазах.
— Приятнейший вечер, сударыня, — прошептал он, и, не дав ей опомниться, поднял её ладонь к губам и поцеловал медленно, с вызовом. — Я бы остался, но боюсь, скоро обгорю от их взглядов.
И, не дожидаясь ответа, растворился в толпе.
Алина стояла, сердце стучало громче басов. Её дыхание было прерывистым, щеки горели, как будто у неё на коже остался его жар. Она чувствовала его запах — табак, мята, что-то опасное, мужское, возбуждающее.
— Всё в порядке? — раздался голос за спиной.
Она обернулась — Артём. Рядом Кирилл, и оба смотрят на неё пристально, слишком внимательно.
— Пока нас не было, — продолжил Кирилл, — никто не приставал?
Алина слегка качнулась на каблуках, алкоголь размягчил контроль, но голос её звучал спокойно:
— Всё хорошо. Просто танец. Ничего лишнего.
Артём сжал челюсть, всё ещё сканируя её лицо, будто выискивая следы лжи. Он шагнул ближе, едва заметно дотронулся до её локтя.
— Если он к тебе лез — скажи. Мы разберёмся.
— Не лез, — твёрдо сказала она, хотя внутри всё ещё отзывались прикосновения Никиты, словно пульсация под кожей. — Всё под контролем.
Кирилл протянул руку:
— Поехали домой. На сегодня хватит.
Она кивнула, позволяя им окружить себя с двух сторон, как охрана. Но, уходя, на миг обернулась. И среди толпы — едва заметный взгляд Никиты, в упор. Глаза тёмные, пылающие. Он чуть улыбнулся — и провёл пальцем по губам, будто запирая секрет.
Её тайна. Их тайна.
Глава 20.
3 апреля, суббота.
Комната ещё пахнет ночью. Простыни сбиты, окна распахнуты. Алина просыпается между двумя телами.
Кирилл — позади, его рука на её талии. Артём — спереди, глаза всё ещё закрыты, но дыхание выдает: он не спит.
Тело Алины — в огне. Не от желания. От полноты. От этого зыбкого, невозможного «мы».
— Доброе утро, — шепчет Кирилл, прижимаясь к затылку. Его голос — теплый, ещё сиплый.
Артём открывает глаза. Смотрит. Без слов. Но в этом взгляде — всё, что не нужно произносить.
Они любят её по-разному. Кирилл — медленно, как теплый чай в дождливое утро.
Артём — жадно, как хищник, наконец заполучивший добычу, которую слишком долго искал.
Когда губы касаются её шеи, у Алины перехватывает дыхание.
Они не договариваются — просто сливаются в одну ритмичную, пульсирующую реальность.
Тела движутся плавно, без суеты. Каждый знает, чего хочет другой. Алина стонет тихо, захлебываясь от удовольствия. Артём держит её за запястья, будто боится потерять. Кирилл — целует грудь, спускаясь ниже. Каждый сантиметр её тела — территория, которую они изучают заново.