Когда всё заканчивается, Алина лежит, прижавшись к ним, в изнеможении и тепле.
И на какое-то мгновение она забывает всё, кроме этого момента.
Поздний завтрак — наспех. Тосты, кофе, голые спины и смешки, ленивые прикосновения.
Перед обедом — снова под простынями. Уже не с голодом, а из желания сохранить момент.
Кирилл смеётся:
— Мы с тобой развращаем её, брат.
Артём только улыбается краем губ. Ему хорошо. Но он всегда держит контроль. Даже в блаженстве.
После обеда Алина сидит на подоконнике. В ногах — плед. Смотрит в одну точку. Молчит. Руки сложены. Внутри — что-то бурлит, но она не двигается.
Кирилл замечает первым. Подходит к Артёму, тихо, на кухне:
— Ты не замечал? Она в последнее время… как будто проваливается куда-то. Мы рядом, а она — в себе.
Артём отрывает взгляд от планшета.
— Заметил.
— Сказала, устала сидеть дома. Может, правда, надо что-то менять. Работа, воздух…
Кирилл кивает, но в глазах тревога. Он не из тех, кто паникует. Но чует.
**
Артём сидит на диване, листает меню Netflix. Телевизор мигает — выбор на вечер между чем-то абсурдно лёгким и чем-то трагически глубоким. Алина — напротив. На том же диване, но будто на другом берегу.
В руках — телефон. Приходит смс.
Никита.
«Сегодня у озера было очень красиво. Жаль, что тебя не было.»
Алина задерживает дыхание. Пальцы замирают. Через минуту — ещё одно.
«Ты ведь чувствуешь, что всё не просто так. Такие встречи — не случайность.»
Артём бросает на девушку взгляд. Щёлкает пультом. Потом медленно поворачивает голову. Видит, как она краснеет. И вырывает телефон. Молча. Спокойно. Но в этом спокойствии — вулкан под кожей.
— Кто это?
Алина замирает. И начинает. Медленно. Как будто каждое слово выдергивает изнутри.
— Это… парень, Никита, который... В тот день, когда я упала… ну, когда растянула ногу. Он случайно проезжал мимо. Остановился, помог. Довёз до дома.
Артём смотрит, не перебивает. Кирилл подходит, уже напряжён.
— Откуда у него твой номер?
Алина сглатывает.
— Телефон же мой разбился. Он хотел проверить, я ему назвала номер, он позвонил со своего. Звонка не было. Сказал, что телефон нужен новый… Видимо номер сохранил. Потом…написал...и еще раз.. Потом…
— Потом? — Артём. Ровно. Как лезвие.
— Он предложил встретиться. Вернее я предложила. Хотела объяснить, что не стоит ко мне лезть, что у меня есть вы и я вас очень люблю. Но его, кажется, это еще больше раззадорило. Я думала, справлюсь с этим мальчишкой. А потом он... прокатил меня на параплане. Один раз. Это выло восхи...
Треск. Артём резко встаёт. Телефон — на полу. Его грудь ходит, глаза сверкают. Он не кричит. Он — буря. Молчаливая. Зловещая.
— Ты каталась с ним?! Пока мы… Ты позволила какому-то мальчику трогать тебя, увозить в небо, писать тебе, врываться в твою жизнь — и молчала?!
Алина поднимается. Кирилл остаётся позади. Он не вмешивается. Пока.
— Я не знала, как сказать! Я думала, он просто исчезнет… Он просто хотел дружбы. А потом я поняла, что это не просто. Но не хотела рушить всё... хотела вам сказать, боялась, что вы начнете драться или еще что...
— Ты стояла между нами, смотрела в глаза, держала нас за руки — и иногда проводила время с другим?! Он оказался лучше, чем мы? Веселее?! Романтичнее?! ТЫ ИГРАЕШЬ С НАМИ, АЛИНА?!
Артём вспыхивает. Молния. Гром. Он отшвыривает пульт — тот ударяется о стену, с глухим стуком падает.
— Ты вообще с ума сошла?! — орёт он так, что у Алины внутри всё сжимается. — Мы здесь, рядом, мы живём тобой, дышим, СТРОИМ ТЕБЕ СРАНУЮ ИМПЕРИЮ, всё это чёртово «вдвоём-втроём» ради тебя, а ты… с каким-то ублюдком летала в небо?! Случайный парень, да?! «Мальчишка»?! А ты что, девочка с карусели?!
Он делает шаг к ней, лицо пылает, грудь тяжело ходит. Кирилл уже стоит рядом, тень напряжения у него в глазах.