— Арт, — пробует остановить он.
Но Артём уже не слышит.
— ЧТО ТЕБЕ, БЛ**, НЕ ХВАТАЕТ, АЛИНА?! — кричит он в лицо. — Свободы? Эмоций? Риска? Ты хочешь экстрим?! Хотела, чтобы тебя кто-то тряс, держал, тащил в небо, в неизвестность? Мы не даём тебе кайфа, да?! Мы с Кириллом для тебя — что, скучные? ПРЕДСКАЗУЕМЫЕ?! Мы любим тебя, как идиоты! Каждый день! А ты — предаёшь! Молча! Трусливо!
Алина всхлипывает, отступает назад.
— Арт, не надо, — тихо, через дрожь.
— Да пошло всё! — вырывается у него. Он замахивается, не касаясь — ладонь в воздухе, словно удар уже сорвался, но что-то внутри в последний момент блокирует его. Рука замирает. Его губы поджаты, глаза как лезвия.
Алина зажмурилась, сжалась в ожидании удара.
Тишина. На секунду.
Открыла глаза, истеричный выдох Алины, слёзы хлещут по щекам. Кирилл подходит, резко, жёстко, берёт Артёма за руку, отводит:
— Остынь! Ты сейчас сам не свой, не трогай её! Охренел замахиваться?
— Она нас предала, Кирилл! — шипит Артём, срываясь. — Она врёт нам, скрывает, бегает втихую с этим хреном — а мы, идиоты, живём ей, любим, носим на руках, готовы сдохнуть ради неё — а она ИГРАЕТСЯ!
— Хватит, бл**! — резко отвечает Кир. — Ты думаешь, я не в ярости? Думаешь, мне похер?! Ты не один, Арт. Мне тоже больно. До тошноты. Но орать и махать руками — не выход. Хочешь — разнеси дом, потом. Но сейчас — СЛУШАЙ. Она с нами, сейчас. И мы должны решить это. Без драки.
Алина сжимается на диване, кутается в плед, пальцы дрожат. Слёзы капают на колени.
— Я... я не хотела, — шепчет. — Я не знаю, почему не остановила это сразу... Я просто не думала, что всё зайдёт так далеко...
Артём опускается на корточки перед ней. Глаза всё ещё сверкают.
— Ты наш воздух, чёрт тебя дери. Ты всё. Ты — это сердце этой жизни, её пульс. Мы ради тебя живём, двигаемся, делаем то, что сами себе не позволяли. А ты — молчала. Лгала. Каталась. Читала эти смс. Что дальше? Поцелуи? Постель?! — срывается голос.
Кирилл тяжело выдыхает, закрывает лицо ладонями.
— Чёрт. Просто... скажи нам правду. Всё. До конца. Сейчас. Иначе мы... мы развалимся, Али.
И — тишина. Только её всхлипы. И тиканье часов на стене.
Алина поднимает голову. Глаза опухшие, но в них — не только страх. Там боль. И упрямство. Голос едва дрожит, но звучит:
— А вы хоть раз слушали меня? Хоть раз пытались понять? Или только лепили меня под себя — свою Алину, правильную, удобную, тихую?
Кирилл замирает. Артём — с каменным лицом, но не отводит взгляда.
— Да, я накосячила. Да, я испугалась. Я была в шоке, когда он объявился. Я хотела сразу рассказать — но вы…Ты, Артём, грозный как шторм, вечно на грани взрыва. Ты, Кирилл — сладкий, спокойный, но с таким взглядом, будто слопаешь и не пожалеешь. Я… не знала, как.
Тишина.
— Мне нужно было немного воздуха. Хоть кусочек. Я не собиралась ничего рушить, не думала, что это станет важным. Но когда он вдруг поднял меня в небо — я не о нём думала.
Я о себе впервые подумала. Я снова что-то почувствовала — не к нему, а в себе. Что я не просто тень вашей любви. Не просто кукла между двумя мужчинами.
Голос срывается. Но она не плачет.
— А потом я поняла, что он не просто мальчишка. Что он хочет большего. Я испугалась. И тогда уже стала молчать не от трусости. А потому что не хотела вас потерять.
Кирилл медленно опускается на диван. Прикрывает лицо рукой. Артём отходит к окну. Молчит. Долго. Тяжело дышит.
— Вы — мой дом. Мои крылья. Мои стены. А он — случайность, от которой я не сбежала вовремя.
Алина замолкает. Дышит тяжело, но уже без истерики. Слова — как ожоги, но она всё сказала. Теперь ждёт. Не прощения — просто реакции. Артём вздыхает. Садится на стул, упирается локтями на столешницу. Голос глухой, но без злости:
— А любовь к нам... она прошла?
Алина качает головой.
— Нет. Не угасла. Ни к тебе. Ни к Кириллу.
— Ты уверена? Или путаешь вину с чувствами?
Она смотрит прямо.
— Я виновата. Но не путаю. Если бы не любила — всё было бы проще. А мне... больно от мысли, что потеряю вас.
Кирилл тихо спрашивает:
— А ты чего хочешь, Алина? Сейчас. Не в общем. А прямо вот в эту секунду.