Она медлит. А потом — без игры, без фальши:
— Я хочу, чтобы вы были рядом. Чтобы мы это прошли. Я не прошу забыть. Я хочу быть с вами. И больше — ничего.
Артём сжимает челюсть. Медленно кивает. Потом откидывается назад, уставившись в потолок.
— А с ним что? С Никитой? Ты понимаешь, что он лезет в твою жизнь. В нашу. Ты... хочешь, чтобы он остался?
Алина вскидывает голову.
— Нет.
— То есть — всё? — уточняет Арт. — Ты его не хочешь. Ни в каком виде?
— Ни в каком, — тихо отвечает она. — И не хотела.
Артём встаёт. Медленно. Рядом с Киром переглядываются. Артём коротко:
— Пойдём. Покурим.
Они выходят на улицу. Садятся в плетёные кресла. Оба молчат. Только затяжки — долгие, как паузы между главами жизни.
Кирилл первым нарушает тишину:
— Что думаешь?
Артём хмыкает.
— Думаю, что люблю её до безумия. А ещё — хочу вмазать этому Никите так, чтобы он перестал думать, что может быть в её жизни.
Кирилл кивает.
— Он понял только своё. Значит, не услышал её «нет». А раз не услышал, надо объяснить. Словами, которые поймёт.
Артём усмехается:
— По-мужски.
— По-серьёзному, — уточняет Кир. — Не дадим влезть в наш дом.
Артём затягивается. Долго не говорит. А потом, выдыхая:
— Дом… Чёрт, я же реально её семьёй считал.
— Она — и есть семья, — тихо говорит Кир. — Если сломалась — починим. Но не дадим чужим бить по ней ещё раз.
— Значит, встречаемся с ним? — спрашивает Арт.
— Не вместе. Один сначала. Потом — как пойдёт?
— Вдвоём, — жёстко отвечает Кир. — Чтобы понял, что мы — вместе. Не делим её. А защищаем.
Они тушат сигареты. Молча возвращаются в дом. Алина сидит на диване, обхватив колени. Поднимает взгляд — настороженный. Кирилл подходит. Артём — рядом. Садится напротив.
— Алина, — говорит Кирилл. — Мы поняли. Услышали. Верим. Теперь ты просто живи. Без страха. Мы займёмся тем, кто не понял твои слова.
Она резко поднимает голову.
— Что вы собираетесь делать?
Артём коротко:
— Это уже наша забота.
— Пожалуйста, не надо... — Алина вскакивает, делает шаг вперёд. — Я не хочу, чтобы из-за меня...
Кирилл встаёт тоже.
— Он уже из-за тебя. Это не драка за женщину. Это — чтобы ты не боялась жить.
Артём смотрит на неё пару долгих секунд, а потом делает шаг ближе, встаёт прямо перед ней. Его взгляд мягкий, но тяжёлый от сдержанных чувств. Он говорит спокойно, но в каждом слове — напряжённый нерв:
— Прости меня за вспыльчивость. Я… — он опускает голову, будто выдыхает всё, что держал внутри. — Я просто очень сильно тебя люблю.
Алина сжимает кулаки, потом медленно тянется к нему, кладёт ладонь на его щёку.
— Прости и ты… — её голос дрожит, но она не прячется. — Прости, за мой страх. Простите, что побоялась открыться вам.
Он закрывает глаза, целует её ладонь — бережно, почти благоговейно.
— Дай мне его номер, — тихо просит он, не поднимая глаз.
Алина медлит. Потом — отступает. Дает свой телефон в руки Артема. Тот забивает себе номер. Передаёт ее телефон обратно.
Артём пишет:
«Поговорим. Сейчас. Алина рассказала про тебя. Мужики — между собой. Адрес: …»
Пауза. Потом — ответ.
«Ну вот и всплыли. Долго она держалась, я уж думал, одна играет. Ладно. Встретимся.»
**
Никита появляется первым. Высокий, жилистый, с хищной пластикой. На нём чёрная куртка — косуха с потертыми плечами, под ней простая серая футболка, рваные джинсы, тяжёлые байкерские ботинки. Капюшон от худи накинут поверх — половина лица в тени, только усмешка ярко сверкает при каждом движении.
Он стоит во дворе старой промзоны — бетон, ржавчина, полузасыпанный мусором угол, в котором время остановилось. Вокруг темно, но на землю падает бледный лунный свет, рассекая трещины асфальта. Узкий луч от фар его чёрного седана вырезает резкую геометрию теней — одного света достаточно, чтобы видеть лица.