Он встаёт. Подходит к окну.
— И ты меня спасёшь, Алина. Или утопишь. Но ты — не уйдёшь.
Возвращается к видео. Никита замедляет кадры, увеличивает масштаб. Щёлк. Сохраняет стоп-кадр. Переключает ракурс — теперь Света выходит из гостиницы в мужском пиджаке.
На стекле позади — отражение вывески: Hotel Mira.
Он подаётся вперёд, листает дальше. Кирилл — обнимает Свету в кафе. Держит её за руку.
Садится рядом. Пальцы осторожно касаются её волос. На лице — забота. Видео без звука, но интонации чувств видны. Никита выдыхает, довольный:
— Отлично.
Сжимает мышку.
— Идеально.
Из-за двери доносится раздражённый голос:
— Никита! Кирилл не хочет меня знать! Он смотрел на меня, как на чужую. Как на проблему, а не на человека!
Никита усмехается, не поворачиваясь:
— Ты и есть проблема. Для него.
Он кидает взгляд через плечо.
— Но это же и хорошо. Чем хуже, тем лучше.
Входит Света. Волосы ещё мокрые, щёка чуть припухшая. Без лишней одежды, только футболка Никиты и её спортивные штаны.
— Ты обещал, — говорит она тише, — что он... что он всё поймёт. Что это даст мне шанс.
Никита поднимается со стула.
— Даст. Только не тот, что ты ждёшь.
Подходит ближе, говорит мягко:
— Ты — не жертва, Свет. Ты оружие.
Света смотрит на него. В её взгляде — сомнение, страх, тоска.
— А если он расскажет Алине? Всё объяснит?
Никита склоняет голову, чуть усмехается:
— Ну и пусть, - он поднимает флешку, покручивает её в пальцах. — главное, чтобы она увидела первой.
Света отворачивается. Садится на край кресла.
— Ты не любишь никого, да? Просто… играешь.
Он подходит к ней, опирается на спинку кресла:
— Не ошибаешься. Я очень хорошо понимаю, что значит любить.... Именно поэтому — никому это не прощаю.
Он говорит это почти шёпотом, но в его голосе — угроза, застывшая между ними, как тонкое лезвие.
— Я любил Кристину. До безумия. Я бы всё отдал, чтобы защитить её. А она… — он горько усмехается, — она верила, что всё можно забыть. Что я смогу вытянуть её из той ямы. Но я тогда был наивный. Подумал, что раз она теперь со мной — всё наладится. А тот урод продолжал быть рядом… тенью. Следил. Давил. И я... не поверил. Не понял, насколько всё серьёзно. Расслабился. Как идиот.
Он на секунду застывает, будто видит перед собой не Свету, а ту — босую, в его футболке, с тревогой в голосе и прятанным страхом в глазах.
— А потом… её просто не стало. Падение, синяки, кровь. Полиция писала отчёты. Я — с ума сходил. Он исчез. А я остался — с пустыми руками и распоротым доверием.
Он отходит на шаг, хватает флешку со стола, сжимает её так, будто может сломать.
— И теперь, когда я вижу, как на Алину смотрят эти двое… Я знаю, чем всё закончится. Она не из тех, кто умеет защищаться. Такая же мягкая. Такая же слепая. Один — слишком резкий, другой — слишком добрый. Они оба не заметят, как её сломают. Или потеряют.
Он бросает взгляд на экран. На стоп-кадр, где Кирилл улыбается Свете.
— Я не позволю. Не второй раз. Никому. Она будет доверять не тем. Точно так же. А потом окажется на лестнице. Или под ней. — Голос его становится жёстче. — А я не позволю.
Света, прижав колени к груди, тихо:
— А если она не такая? Не как Кристина?
— Все одинаковые. — Отрезает. — Просто одни успевают вовремя испугаться. Другие — нет.
— Ты стал как тот… — выдыхает Света. — Как тот, кого Кристина боялась.
Он поворачивается к ней. В глазах — ничего.
— Нет, Свет. Я — тот, кто выжил. А теперь — выбирает.
Он поднимается, подходит к шкафу. Открывает его. Внутри — коробка с маркировкой, серые досье. Папка с надписью: «Стройнова А.»