Артём отвернулся.
— Я знаю. Это и бесит сильнее всего. Потому что теперь я не знаю, кто он. Брат? Лицемер? Человек, который всё делает ради меня — или тот, кто всё время врал?
— Ты должен был поговорить с ним, Артём! А не… не избивать до бессознательного состояния!
— Я не был собой. — Он сел напротив. — Когда услышал, как он сам это признал, у меня перед глазами всплыла та ночь. Настя. Я. И он. Мне стало больно дышать. Я увидел его не как брата, а как врага. И всё рухнуло, — Он сделал паузу. — Я не могу больше играть в «мы втроём». Я не могу с ним дышать одним воздухом.
Он посмотрел на неё, и в его голосе прозвучало последнее:
— Ты должна решить. С кем ты будешь. Я не хочу делить тебя больше. Не могу.
Тишина в комнате стала почти ощутимой. Только её сбивчивое дыхание нарушало спокойствие.
— Ты ставишь мне ультиматум? — прошептала она, голос дрожал.
— Нет, я прошу. Не из обиды. А потому что боюсь потерять тебя совсем — если не дать нам передышку.
— Я не могу выбрать, Артём… — она едва слышно призналась. — Я люблю вас обоих.
Он опустил глаза, сжав её ладонь своей.
— И именно поэтому мне больно, Алина. Но я понимаю, что сейчас не могу быть тем, кто поддержит. Я не готов бороться. Я сорвался, и это было неправильно. За это прошу прощения.
— Нам просто нужно поговорить. Вам нужно поговорить. Спокойно. Всё обсудить. Не ультиматумы, не побои, не крики… Просто быть честными.
— Я не готов, Алина, — глухо сказал он.
Она не отдёрнула руку, но слова не шли.
— Мне нужно уйти. Не потому что я хочу тебя потерять, а потому что боюсь сломаться окончательно. Чтобы понять себя, чтобы вернуться другим — человеком, который сможет любить и быть рядом по-настоящему.
Он поднялся, и в его глазах была тишина принятия.
— Это не про тебя. Ты ни в чём не виновата. Это про меня и мою борьбу с самим собой.
Он сделал шаг к двери.
— Я не оставляю тебя. Я люблю тебя. Очень. До боли. Но моё состояние сейчас… нестабильное. Я не могу оставаться рядом.
Алина сглотнула.
— Что ты собираешься делать?
— Уехать.
— Куда?
— Неважно. — Он улыбнулся грустно. — Я возьму отпуск. На месяц, может, два. Официально. Назначу зама, всё оформлю. Я просто… исчезну на время. Без скандалов. Без сообщений. Не ищите меня, мне нужно побыть самим с собой, разобраться.
Он отпустил её ладонь.
— Я прошу тебя только об одном — понять. Я должен выжить внутри себя. Если останусь — сломаюсь до конца.
Он встал.
— Сейчас… сейчас я не могу ни дышать, ни думать. Мне нужно просто исчезнуть.
Она встала вслед за ним.
— Артём…
Он подошёл, коснулся её щеки.
— Я люблю тебя. Это единственная правда, которую я точно знаю.
Он открыл дверь и вышел, не оборачиваясь. Алина осталась одна в комнате, наполненной эхо их прошлого — воспоминаниями, надеждами и разочарованиями. Здесь каждая тень хранила следы их любви и боли, и казалось, что даже самый тихий вздох способен разорвать тонкую нить, связывающую их судьбы.
Она не помнила, как села. Просто вдруг оказалась на полу, прислонившись к стене, поджав ноги. В доме было тихо. Глупо — только что здесь кричали, плакали, швырялись словами, а теперь… звенящая, выжженная тишина.
Он ушёл. Уехал, почти не попрощавшись. Сказал, что любит. И оставил с пустотой — с двумя чашками на кухне, с его рубашкой на стуле, с недосказанным выбором, от которого хотелось бежать.
Телефон в руке вспыхнул. Лера. Алина не хотела говорить. Но и молчать больше не могла. Она подняла трубку.
— Лер…
— Али… Что случилось? У тебя голос… ты плакала?
— Он… Он почти убил Кирилла, — тихо выдохнула она. — Артём избил его. Сильно. Кирилл в реанимации.
— Что?.. Чёрт… Али, за что?! Артём? Почему?!