— Пойдем, малышка.
За столом — почти тишина. Едят. Напряжение висит в воздухе, но уже не как лезвие, а как пепел после пожара. Артём вдруг отставляет вилку.
— Я немного пробил Никиту. Через людей, кому доверяю. Ты должна знать, с кем имеешь дело.
Алина замирает, еда забыта. Внимание — на нём. Артём говорит спокойно, но твёрдо:
— Его мать жила одна. Муж ушёл, когда Никите было три. С тех пор — бедность, психиатрия. У матери — тяжёлые срывы, запои. В доме — крики, страх, пустота. С девяти лет он жил фактически на улице. Мелкие кражи, подлые трюки, манипуляции. Он рано понял: или ты, или тебя. Выжил. Но во что превратился?
Взгляд Артёма — жёсткий. Он не сочувствует, он объясняет.
— У него была девушка. В семнадцать. Любил её по-настоящему. Её убили. Жестоко. После этого Никита стал… другим. Он больше не верит ни в людей, ни в свет. Только в контроль. В игру. В месть. Я так понимаю.
Кирилл произносит едва слышно:
— Чёрт… Это многое объясняет. Этот его взгляд... как у хищника. Не ребёнок. Не взрослый. Просто… зверь.
Звякнула вилка о тарелку. Тишина.
Алина шепотом:
— Он сказал… что хочет, чтобы я увидела настоящего Кирилла. Чтобы поняла, кто он есть.
Артём мрачнеет:
— Нет. Он хочет, чтобы ты была одна. Сломанная. Чтобы ты ему поверила — и больше никому.
Кирилл поворачивается к Алине и произносит спокойно:
— Нам нужно держаться вместе. Только тогда мы сможем выстоять.
Алина смотрит на него. Долго. Потом берёт стакан воды. Делает глоток. Не говорит ни слова. Но это жест. Сигнал. Она не ушла. Она слушает. И остаётся.
Артём, глядя на Алину, констатируя факт:
— Кстати. Его номер у тебя в телефоне. Ты поддерживаешь с ним связь. Не заблокировала.
— Почему? - мягко уточняет Кирилл.
— Потому что… если оборву — он исчезнет в тени. А так я вижу, что он пишет, что пытается. Он не знает, что… вы знаете...что имеете доступ к нашей с ним переписке. Это как… держать открытой дверь, но стоять с ножом за спиной.
Артём, коротко кивает:
— Правильно. Мы не жертвы. Мы наблюдаем. Пока он думает, что у него преимущество — он расслаблен. Значит, у нас время.
— А когда он покажет настоящую цель — мы уже будем там. На шаг впереди, - хитро улыбается Кирилл.
— Но каждый его текст… будто обжигает. Он говорит правильные слова. Но между строк — угроза. И холод, - вздыхает Алина и смотрит на Артема, — Ты прав. Он не хочет открыть глаза. Он хочет… раздавить.
— И он не получит этого. Мы не дадим.
Артём после короткой паузы, берёт бокал, делает глоток, смотрит в точку:
— Стоп.
Он поворачивается к Алине:
— Дай телефон на минуту.
— Что ты хочешь?
— Установлю клонирование чатов. Есть одна связка — я поставлю на свой и Кира телефон. Всё, что он тебе пишет, мы получаем сразу. Мгновенно.
Кирилл, с интересом:
— Удобно. А он даже не поймёт?
Артём ухмыляется уголком губ:
— Он даже не догадается. Будет думать, что держит её в ловушке, а сам — в нашей. Он ставит защиту, что-то быстро настраивает.
— Всё. Готово. Теперь мы читаем вместе.
— Я даже не знаю… мне это страшно или… наоборот, легче, - нейтрально произносит Алина, ее взгляд скользит от одного к другому.
— Ужасно, что это нужно. Но я рада, что вы… рядом.
— Мы не просто рядом. Мы — стена между тобой и этим ублюдком, - улыбается Кирилл.
Артём смотрит на свой телефон, и вдруг — вибрация, новый чат, с ухмылкой:
— Вот и первое сообщение: «Ты подумала о том, что он снова соврал? Кирилл не тот, кем кажется. Я могу доказать».
Он поднимает взгляд на Алину.
— Ну вот. Вкрадчиво, с нажимом. Типичный Никита. Втягивает. Щупает. Упивается ощущением контроля.
Кирилл вскипает, но сдерживается:
— Псих. А ещё манипулятор. Всё чётко по схеме.
Артём произносит достаточно холодно:
— Мы теперь на шаг впереди. Алина, не отвечай. Пусть пишет. Пусть думает, что ты заглатываешь наживку. Чем больше он скажет — тем точнее мы ударим, когда придёт время.