Алина улыбнулась. Не защищая, не споря. Просто – слушала.
– Ты вообще с ним общалась как-нибудь? – спросил Игорь, глядя на нее поверх чашки.
– По работе, – коротко ответила она. – Несколько слов.
– Ну, это уже больше, чем у половины офиса, – хмыкнула Мира. – Я, например, за год максимум слышала: «Отчет нужен к вечеру».
– А я как-то раз услышала: «Не сейчас», – гордо добавила Марина. – Правда, это было в ответ на «Доброе утро».
Все рассмеялись. Легко, по-доброму.
Кирилл зашел в столовую позже, уже с кофе в руках. Проходя мимо, он остановился у их стола.
– Как тут у вас? Все живы после вчерашнего отчета?
– Живы, но не факт, что полностью, – откликнулась Мира.
– Я видел график Алины. Креативно. Сжато. В точку, – сказал он, взглянув на Алину.
Она почувствовала, как щеки чуть нагрелись. Вовремя взяла глоток воды, чтобы не отвечать сразу.
– Спасибо, – отозвалась наконец. – Было интересно поработать. Даже несмотря на вашу строгую редакцию.
– Я суров только с теми, кто может лучше, – подмигнул он и, кивнув остальным, ушел за соседний стол.
Марина, поддавшись привычке, тут же наклонилась:
– Вот с Кириллом все понятно. Он тянется. Ты ему явно нравишься.
Алина не ответила. Она смотрела в окно, на редеющие кроны деревьев. Она не искала одобрения Кирилла. Но чувствовала его рядом. А сверху, на 3 этаже, была совсем другая история. Сквозняк между этажами. Между теплом и холодом.
**
Вечером Алина возвращалась в свой отдел с чашкой ягодного чая в руках, когда краем глаза заметила движение в коридоре. Высокий силуэт, сдержанная осанка – Артем Яров. Она не ожидала встречи. Но он уже повернул голову. Их взгляды пересеклись – и зацепились. Ни один не отвел глаз.
Алина коротко кивнула. Вежливо. Без улыбки. Артем сделал шаг – в ее сторону.
– Стройнова, – негромко, сдержанно. – Есть минутка?
Голос – формальный, почти равнодушный. Но внутри, под кожей, прошел знакомый ток. Она почувствовала, как мурашки пробежали вдоль спины.
– Конечно, – так же спокойно отозвалась она.
Он не повел ее в переговорную. Просто направился к лифту. Молчание между ними казалось звуковым вакуумом – ни слова, ни взгляда, но напряжение было почти физическим. В замкнутом лифтовом пространстве – особенно.
Он смотрел вперед. Она – чуть вбок, на отражение его профиля. Строгий, собранный, как всегда. Но в уголке рта – почти незаметное напряжение.
Кабинет Артема встретил прохладой. Он жестом указал на кресло. Но сам остался стоять у окна. Некоторое время молчал. Потом, не оборачиваясь, тихо произнес:
– На корпоративе вы чувствовали себя… уверенно.
Алина приподняла бровь, но ничего не сказала.
– Вы быстро влились. – Он повернулся. – Особенно в окружение Кирилла.
Она поставила чашку на край стола. Спокойно.
– У нас с ним продуктивное сотрудничество. Он поддерживает адаптацию. Как и полагается руководителю.
– Кирилл – не просто руководитель, – отрезал он. – Он умеет делать из доброжелательности инструмент. А потом – использовать.
Алина медленно выдохнула.
– Это предостережение?
– Это факт, – ответил жестко. – Я знаю его давно. И знаю, как легко он переходит границы. Особенно с теми, кто допускает.
– Тогда вы можете быть спокойны, – ровно сказала она. – Я свои границы знаю. И чужие уважаю.
Он прищурился. Взгляд стал пристальнее.
– Вы умны, Стройнова. Это хорошо. Но ум – не гарантия безопасности. Не переоценивайте.
Она встала. Четко. Без резких движений, но с прямотой.
– Если есть замечания по проектам – я выслушаю. Если нет – извините, но рабочий день еще не окончен.
Пауза. Его взгляд задержался на ее лице. А потом скользнул чуть ниже. На секунду. Почти незаметно.
– Вы свободны, – тихо сказал он, вернувшись к столу.
Алина кивнула. Взяла свой чай. И вышла. Не обернулась. Только в лифте позволила себе короткий выдох. И – едва заметную улыбку. Это не была победа. Но она не позволила себе прогнуться. А значит – выстояла.
**
А в кабинете, у окна, Артем долго смотрел в окно. И впервые за долгое время чувствовал не раздражение. А легкое, едва ощутимое… любопытство.
Он остался один. Тишина здесь всегда была четкой, ровной. Как чистый лист – без помарок, без крика.
Алина.
Имя звучало внутри, как заноза под ногтем. Неострая, невыносимая.
Он видел ее взгляд, когда она была напротив. Спокойный. Четкий. Без вызова, но и без подчинения.
Он привык к двум типам женщин в работе: либо слишком стараются быть «в своей тарелке», либо мгновенно теряют опору. А она – держалась. Словно все вокруг не имело значения. Он это видел. И это злило. Не потому, что она была дерзкой. А потому, что в ней не было ни капли страха. А страх – то, на чем держится порядок. Подчинение. Дистанция.