– Она зацепила тебя, – сказал Кирилл, бросая мяч в кольцо.
Легкий удар о щит, глухой звук по паркету. И тишина. Артем стоял у линии, выпрямленный. Взял следующий мяч, не спеша.
– О ком ты? – сдержанно, почти равнодушно спросил он.
– Не прикидывайся, – Кирилл усмехнулся. – Мы оба не дети. Ты смотришь на нее так, будто боишься дотронуться. Но уже не можешь не смотреть.
– Ты слишком много замечаешь, – пробурчал он и бросил. Мяч аккуратно вошел в корзину. Без промаха. Как всегда.
Кирилл сел на скамью, растирая плечо.
– Заметить – не значит лезть. Просто… ты будто опять начал что-то чувствовать. Это видно. Даже если ты сам этого еще не принял.
Артем оперся на колени, сжимая мяч в ладонях. Лицо собранное, но взгляд – не здесь. Где-то в глубине.
– После Насти я закрыл не только двери. Я построил стены – чтобы даже случайный свет не проник.
Он замолчал, проглотил дыхание.
– Она … вывернула меня наизнанку. Тихо. До тишины внутри. Ты же прекрасно знаешь, что с тех пор я не позволяю себе слабости.
– Это не слабость, – мягко сказал Кирилл. – Просто… ты слишком долго жил, будто все уже случилось. А жизнь – она здесь. Сейчас. Не в памяти. Не в страхе.
Артем усмехнулся – резко, как будто что-то внутри сжалось.
– Ты философствующий бабник – редкое явление.
Кирилл фыркнул:
– Слушай, я хоть и бабник, но не слепой. Алина не похожа на тех, к кому я обычно тянусь. Он бросил короткий взгляд на друга.
– В ней что-то есть. Настоящее. Ты это тоже чувствуешь. И я это чувствую. И, может, никто из нас пока не понимает, что с этим делать – но она точно не случайная.
– Ты хочешь сказать, что…?
– Я ничего не хочу сказать, – перебил Кирилл, спокойно. – Просто отмечаю факт. Мы оба к ней неравнодушны. А дальше… дальше будет как будет.
Пауза.
– Не отступай только потому, что страшно. Бояться – нормально. А прятаться за равнодушием – уже нет.
Артем молча встал, подошел к стене, облокотился и опустил взгляд.
– Ты правда веришь, что можно после такого… снова?
Кирилл выдохнул, взял бутылку воды, сделал глоток. Потом сказал, уже спокойнее, без шуток:
– Я верю, что жить надо не по остаточному принципу. Не из страха.
Ты слишком долго был в себе. В броне. За стеной. Настя тебя выжгла – я это помню. Но если ты хочешь и дальше ходить по кругу, держась за контроль… твой выбор. Только не называй это жизнью.
Он повернулся, уже в дверях спортзала:
– Я не говорю – шагай к кому-то. Я говорю – шагай изнутри. Начни с себя.
Артем не ответил. Только медленно поднял глаза. В них – впервые за долгое время – мелькнуло что-то человеческое. Теплое. Опасное.
– Мы оба что-то чувствуем, – сказал он наконец. – И, кажется, к одной и той же женщине.
Пауза.
– Но пока никто из нас ничего не делает.
Кирилл чуть усмехнулся – почти беззлобно.
– Вот и пусть все решится честно.
Он ушел, оставив в воздухе ровно столько, чтобы Артем понял: соперник он достойный, но игру никто не начинает первым.
Глава 14.
22 сентября. Понедельник.
Офис в семь утра был почти безжизненным. В коридорах пахло тишиной, первым кофе и чем-то стерильно-кондиционированным. Алина шла уверенно, каблуки отбивали ритм, но внутри – все дрожало.
Артем Яров пригласил ее «пораньше обсудить проект». Формально. Строго. И, конечно, без эмоций.
Он уже был на месте – сидел за столом своего кабинета, как будто не двигался отсюда с пятницы. Свежий костюм, идеальный порядок, взгляд сосредоточенный. Лицо – ровное, непроницаемое.
– Доброе утро, – сказала она, заходя.
– Проходите, – коротко отозвался он, даже не взглянув.
Почти сорок минут – холодная, четкая работа. Таблицы, схемы, правки. Ни одного лишнего слова. Ни намека на вечер в клубе. Он был ледяной, замкнутый – будто ничего не было. Ни танца. Ни взгляда. Ни того, как он держал ее так, будто боялся отпустить.
– Вы поняли, что нужно изменить в структуре? – спросил он, не поднимая глаз от экрана.
– Да, Артем Владимирович. Спасибо.
– Тогда хорошего дня.
Она кивнула и вышла. Шаги – твердые. А внутри – сжатый ком. Не обида. Пустота.
Он будто сам вытащил ее в этот танец – и сам же вычеркнул.
Почему снова холод? Почему – только задание? Только отчеты?
**
Вечером Алина уже собиралась уходить, когда в дверях появился Кирилл.
– Подвезу. Без возражений, – сказал он с привычной полуулыбкой. – Все равно по пути.
Она кивнула. В его голосе не было давления. Только забота. И, может быть, чуть больше.