В машине – тишина. Но не неловкость. Почти уют.
Возле ее дома он неожиданно свернул к парку.
– Подышим? Пять минут. День какой-то… изматывающий.
Парк был сырым после дождя. Воздух – чистый, как начало. Они шли медленно, под светом фонарей. Кирилл – чуть ближе, чем нужно. Но не давил. Только шел рядом. У скамьи под фонарем она остановилась.
– Спасибо, что подвез, – прошептала она тихо.
– Я хотел. Просто… быть рядом.
Он сделал шаг ближе. Его глаза – теплые, спокойные. Настоящие.
– С тобой… как-то спокойно. Такое сейчас редко. Ты не маска. Ты – ты. И это чувствуется.
Он с нежностью накрутил выбившийся из ее прически локон на палец.
– Ты как весенний лист. Хрупкий, живой. Чистый.
Алина удивленно вскинула брови.
– Лист?
– Листик, – он чуть улыбнулся, впервые по-настоящему тепло. – Не смейся. Это… хорошо. Про настоящее. Про тебя.
Она чуть покраснела. Не от прозвища – от его тона.
– Никто меня так не называл.
– Значит, я первый.
Но мысль все равно проскользнула: «а у него – кто-то есть? Или только слухи?» Она вспомнила слова Марины. Но… вдруг это правда?
– Кирилл… – она подняла на него глаза. – Скажи прямо. В офисе говорили… у тебя кто-то есть?
Он замолчал на мгновение, кивнул чуть насмешливо:
– Марина?
Алина улыбнулась. Угадал.
– Нет, Али. У меня никого нет. Были. Бывает. Я не святой. Но если понимаю, что не мое – не держу. С тобой… все по-другому. И я не позволю себе быть легкомысленным. Ты – не запасной вариант. Ты – целая. И я это уважаю.
Она выдохнула. Облегчение прошло волной по груди. Он был честен.
– Спасибо. Мне это важно.
Он медленно наклонился, положил ладонь на ее щеку – осторожно, как будто просил разрешения. Поцелуй был мягким. Теплым. Как утро после долгой, тяжелой ночи.
Она ответила. Осторожно. Но честно. Когда он отстранился, между ними все еще оставалось то самое – тепло, напряжение, возможность.
**
Алина закуталась в плед, держа телефон у уха. Лера ответила почти сразу.
– Ну?! Ты живая?
– Мы гуляли с Кириллом, – сказала Алина. – И он… поцеловал меня.
– Чего?! Где? Когда? Рассказывай все, жадина!
– В парке, возле дома. Тихо. Без понтов. Просто… и это было по-настоящему.
– Кирилл – как горячий шоколад зимой. Мягкий, уютный, к нему тянет. Но… ты ведь сама говорила – у него репутация.
– Он сказал, что сейчас у него никого нет. Что я для него – не просто эпизод. Он был очень убедителен.
– И ты ему веришь?
Алина замолчала. Потом – кивнула сама себе:
– Верю.
– А Артем, этот холодный дьявольский красавчик?
Пауза. Густая.
– Он – другое. Там… сложно. Он сегодня утром – будто чужой. Ни взгляда. Ни тени того, что было в пятницу. Словно стер. Но в тот вечер… он держал меня, как будто я – последняя его точка опоры. Это пугает. И притягивает.
– Ты зацепилась за двоих? – спросила Лера тише. Не в упрек. Впервые – без подкола.
Алина выдохнула.
– Я не знаю. Мне кажется, это они зацепились. Каждый по-своему. Один – делает шаг, другой – отступает, но все равно рядом. Она замолчала, потом продолжила:
– И все бы ничего, если бы они не были такими близкими. Не чувствовалось бы, что…
– …что тебя как будто тянут в разные стороны? – подхватила Лера.
– Да. И ни один не говорит прямо. Но оба – дают понять.
Она посмотрела в потолок.
– Я не играю с ними. Но они оба думают, что умеют читать людей – и начинают вести себя, как будто уже знают, чем все закончится.
– А ты знаешь?
– Нет. Но точно знаю одно: я – не между ними. Я не должна быть чьим-то выбором. Или предметом спора. Я сама решу, с кем мне идти дальше. Если вообще с кем-то.
– Вот так. Звучишь почти опасно, Али.
– Просто… устала от тени чужих ожиданий. И мне нужно время. И правда.
**
Ночь. Офис давно опустел, но он не ушел. Свет из окон тускло отражался в стекле. Город жил своей жизнью. Он – своей. Тихой. Артем сидел в полутьме, вращая в пальцах ручку. На экране – отчет. Он его не читал.
Он видел ее. Ее голос. Спокойный. Ее взгляд – сдержанный. Ни упрека. Ни боли. Но в том, как она вышла… было что-то, что не отпускало.
Он сам вычеркнул ее. Осознанно.
Так правильно. Работа. Дистанция. Без привязанностей.
Но тело помнило, как она двигалась в танце. Как пахли ее волосы. Как ее дыхание касалось его ключицы.
Он открыл телефон. Последнее сообщение от нее: «Удачного вечера».
Артем не ответил. Намеренно. Потому что знал: если ответит – шагнет дальше. А назад уже будет нельзя.