**
Алина вернулась домой – выжатая до последней мысли. В голове снова и снова крутилась сцена из кабинета Артема. Он позвал. Формально. По делу. А потом начал говорить. Не напрямую. Ни о чувствах, ни о них. Просто о том, как все «выглядит со стороны», как «лучше держать рабочую дистанцию». Про то, что не может смотреть, как она рядом с Кириллом смеется и проводит много времени. Только вместо «я хочу быть рядом» – у него: «так не стоит». Ни просьбы. Ни шага навстречу. Только – стена.
Он не признался. Он – предъявил. Без просьбы. Без права быть рядом. Только запрет. Только сдержанный упрек. Но она видела, как дрожала его челюсть, как напряженно сжимались пальцы. Он не прикоснулся – но сдерживал себя, как будто внутри гремела буря.
Она упала на кровать, даже не снимая пальто, и набрала Леру.
– У тебя голос, как у человека, которого переехали чувствами, – отозвалась подруга. – Ну, давай. Кто на этот раз?
– Артем, – выдохнула Алина. – Он… сказал, что не хочет, что бы меня разочаровал Кирилл. Перешел на «ты»… Сказал так, что это звучало – «не смотри на другого».
– То есть ревнует?
– Без сомнений. Но все делает так, будто это не чувства, а распоряжение. Я не его. А он ведет себя, как будто имеет право.
– Ну так он же Артем Яров. Холодный, непробиваемый. Но ты же сама говорила: подо льдом – река. Вот и течет. Просто пока подо льдом.
Глава 17.
25 сентября. Четверг.
В офис Алина пришла с новым лицом – сдержанным. Закрытым. Без намека на уязвимость.
Высокий пучок, никаких блесков, ни капли рассеянности. Она была сосредоточена. Почти колючая. Кирилл заметил это сразу.
– Все нормально? – спросил он, наклоняясь к ее столу.
– Загруженный день. Хочу сосредоточиться.
Он кивнул. Но его взгляд стал другим – внимательным. Он чувствовал: что-то изменилось.
День тянулся медленно, вязко. Алина пыталась погрузиться в задачи: макеты, отчеты, таблицы. Все – по плану. Все – под контролем. Но концентрация ускользала. Каждый раз, когда какая-нибудь дверь открывалась – сердце дергалось. Каждый раз, когда мимо слышались чьи-то шаги – она ловила себя на мысли: «Он?»
Но Артем в этот день будто растворился. Он не спускался к ним на этаж, впрочем, как обычно.
Когда стрелки приблизились к обеду, она вышла из кабинета и направилась в общую зону – взять кофе у автомата. В кухонной нише стояло несколько сотрудников, кто-то листал ленту на телефоне, кто-то спорил о тендерах. Алина наливала себе кофе, когда рядом возникла Марина – бесшумно, как всегда. В руках – стеклянный стакан с чаем, в другой – планшет.
– Алина, ты сегодня такая… собранная.
– Работа, – коротко ответила Алина, даже не оборачиваясь.
Алина села за столик. На экране телефона замигала иконка мессенджера. Сообщение от Леры:
«Он тебя по-прежнему игнорит? Или уже признался, что не может без тебя дышать?»
Алина не стала отвечать. Просто заблокировала экран. И смотрела в чашку, будто там были ответы.
**
Вечером в офисе остались лишь редкие силуэты. Пространство постепенно погружалось в мягкое гудение систем и звенящую, почти физическую тишину. Алина собиралась уйти, когда на экране появилось сообщение:
«Подойдите. Сейчас. По правкам. Артем.»
Она зашла. Он стоял у стола, руки в карманах.
– Проходи. Закрой дверь.
Она сделала, как он сказал. Присела. Он начал говорить – сухо, формально. Но голос дрожал. Пальцы сжимались в кулак. Он щелкал мышкой, щелкал словами – будто сам себя отталкивал от главного. А потом замолчал.
– Ты знаешь, как это – видеть тебя с другим? – выдохнул он наконец. – Слышать, как ты смеешься с ним. И молчать?
Она подняла на него глаза. Там, в его взгляде – не только вопрос. Боль. Близкая. Живая.
– Я видел вас. Там. Возле окна. Как ты смотрела. Как он касался, – его голос был резким, но внутри – трещина.
Она встала. Стул отъехал с глухим звуком.
– Не надо, – сказала она. – Я не играю. Если вам нечего сказать…
– Алина, стой.
Она шагнула к двери. Тогда он перехватил ее – ладонь на талии, вторая – упирается в дверь.
Близость. Контакт. И все.
Он вжался в нее, поцеловал – резко, горячо. Слишком близко. Слишком долго сдерживал. Это был не поцелуй – это был взрыв. Она сначала замерла. А потом – ответила. Его рука – в ее волосах. Ее пальцы – в его пиджаке. Его тело – будто искал в ней опору, смысл, воздух. Когда он оторвался, лоб к ее лбу, дыхание сбивчивое:
– Черт… Я не должен. Но не могу иначе.