– Ты как мама сейчас.
– Я как та подруга, которая не даст тебе сжечь мосты заживо. А теперь иди и работай. И, пожалуйста, не целуй сегодня никого. Хотя бы до обеда.
Алина рассмеялась. По настоящему. Первый раз за два дня.
– Обещаю. Только таблицы и дедлайны.
– Вот и умница. И помни: ты не случайная. Ты – выбор. Так что выбирай тоже.
Звонок оборвался. Алина убрала телефон в карман, почувствовала, как внутри стало на тон светлее. И пошла. Вперед. К стеклянным дверям «Археона». Навстречу пятнице. Навстречу… тому, чего сама пока не понимала.
Пятничное утро было странно тихим. Офис словно замедлил шаг, и даже клавиши клавиатур стучали неохотно. В воздухе повисло что-то неясное, будто напряжение за ночь окутало пространство, и никто не хотел его тревожить.
Алина пришла вовремя, как всегда. Но вместо легкой улыбки – нейтральное лицо. Вместо легкости в шаге – собранность. Она не чувствовала ни опоры, ни ясности. Все внутри – спуталось.
То, что произошло с Артемом накануне, не укладывалось в логику. Ни слова, ни жеста с его стороны с самого утра. Хотя, еще вчера он целовал ее так, будто только она и существует. А теперь – ничего. Только короткий кивок в коридоре. Как будто он закрыл дверь, не оглянувшись.
С Кириллом – тоже иначе. Он не отстранялся – но был тише. Без привычных касаний, без ярких реплик. Он что-то знал. Или чувствовал. И это молчание между ними уже было не паузой – а стеной. Построенной из несказанного.
Ближе к полудню он все же подошел.
– Пойдешь на обед? Без официоза. Просто… ты и я.
– Да, – коротко кивнула она.
Они выбрали тихое кафе недалеко от офиса. Столик у окна. Никаких галстуков, громкой музыки, официантов с манерой. Только еда, стекло, мягкий свет и два человека, которые больше не были прежними.
Кирилл молчал долго. Он смотрел – и ждал.
– Ты как будто закрылась, – сказал он наконец, когда еда почти остыла. – Стала… другой. Не холодной. Просто далекой.
Алина отвела взгляд.
– Просто много работы. И хочется немного тишины.
– Нет. Это не про тишину. Ты держишься. Я это чувствую. – Он говорил мягко, без упрека. – Это что-то со мной связано?
Она вздохнула, обхватила чашку обеими ладонями – будто грелась.
– Я не хочу все запутывать.
– То есть… есть что запутывать?
Она не ответила сразу. Взгляд остался направлен в окно.
– Есть вещи, которые проще не объяснять. Пока.
– Алина… – его голос стал тише. – Я не требую признаний. Просто… я рядом. И если ты захочешь – я останусь. В любой роли. Только не закрывайся.
Она кивнула.
– Мне нужно немного времени. Чтобы самой понять, что я чувствую.
Кирилл это принял. Не на словах – в тишине. Он сделал глоток чая и только сказал:
– Время – есть. Я никуда не бегу.
Когда они вернулись к офису и остановились у двери, он задержался. Вокруг никого. Солнце, ветер. Алина уже сделала шаг ко входу, когда он осторожно коснулся ее запястья.
– Подожди.
Она обернулась. Он смотрел на нее так, будто все внутри было уже сказано – но слов не нашлось. Он приблизился. Не резко. Не требовательно. А как будто не мог иначе.
Его губы коснулись ее губ. Мягко. Тихо. Как вопрос. Поцелуй был – непросящим, а слушающим. Не о владении, а о доверии. Она не отстранилась. Она ответила ему – легко, почти тревожно. Не потому что решила. А потому что почувствовала. Что это нужно – именно сейчас.
…Все бы ничего, если бы Артем Яров в этот момент не стоял у остекленной галереи своего этажа – места, откуда открывался прямой вид на вход в здание.
И вдруг – застыл. Резко. Внутри – будто что-то оборвалось. Она. Алина. С Кириллом. У самой двери офиса. В легком осеннем пальто, с полусобранными волосами. Он взял ее за запястье. Наклонился. Поцеловал. Нежно. Не властно. А она – не отстранилась. Она ответила. Медленно. Точно. С замиранием в теле. Это был не импульс. Это был выбор.
Артем остался стоять. Кружка в руке была горячей, но пальцы остыли. Он не отрывал взгляда. Не мог. С каждой секундой в груди нарастало нечто странное – плотное, щемящее, горькое. Он не знал, это злость или боль. Но точно – не пустота.
Он видел ее другой. С ним она была – напряженной, будто в броне. С Кириллом – растворенной. Мягкой. Живой. И это убивало. Он заставил себя отвернуться. Сделал шаг назад – почти в темноту. Вернулся в кабинет и… просто сел. Опустил голову. Вдохнул. Медленно. Но сердце все равно билось слишком сильно.