– Мы оба боимся ее потерять. Но если начнем тянуть одеяло каждый на себя – потеряем точно. Она не железная. Она просто уйдет. И тогда сгорит все – и она, и мы.
Они замолчали. Выпили. Кирилл произнес:
– Все таки я ее не смогу отпустить, хоть убей.
– Я тоже, – выдохнул Артем.
– Тогда зачем мы все это затеяли….
За окнами уже сгущалась ночь. Мужчины сидели, между ними – бокалы, бутылка с недопитым виски и полная, звенящая тишина.
– Может, не надо было… так, – задумчиво произнес Кирилл. – Наваливаться вдвоем. Давить. Она же одна, Тем.
– Не давили, – тихо ответил Артем. – Мы просто хотим знать. Хоть что-то. Нельзя вечно висеть в этой неопределенности.
Молчание. Потом звук налитого коньяка. Один глоток. Второй. Тихий выдох.
Артем сидел, откинувшись на спинку стула. Он редко пил, но сегодня алкоголь был щитом. Или анестезией. Он смотрел в точку, будто внутри себя пытался удержать бурю. Кирилл – напротив, сидел с прямой спиной, будто держал себя только усилием воли. Он был спокойнее внешне, но в его глазах жило напряжение. Он время от времени поглядывал на Алину.
Алина выпрямилась на диване и посмотрела в их сторону. Мужчины синхронно уставились на нее.
– Вы думаете, у меня есть выбор? – ее голос дрогнул, стал громче. – А у меня его нет. Я вообще вас не просила… Ни о чем. Я просто жила. Работала. Смеялась. Дышала.
Она резко выдохнула, прижала ладони к лицу. Слезы прорвались, одна за другой скатывались по щекам.
– А теперь вы здесь. Вместе. Уже все поняли, все обсудили. А я? Я одна. Совсем одна. И мне страшно…
Последние слова сорвались шепотом. Ее плечи дрожали, голос окончательно сломался. Она сжалась в угол дивана, как будто пытаясь спрятаться от того, что рушилось внутри.
– Я не хочу выбирать сейчас. Не потому что играю. А потому что боюсь ошибиться. Боюсь навсегда потерять кого-то одного. Или – себя.
Пауза. Тишина.
– Я не лгу. Не манипулирую. Просто… не готова. У меня в голове клубок. У вас – четкие чувства. У меня – метания.
Она медленно подняла взгляд. Шепот стал еле слышен:
– Вы оба мне нравитесь, каждый по своему, – уже очень тихо произнесла она.
Мужчины не двинулись, слушали внимательно, впитывая каждое ее слово.
Алина прижала пальцы к глазам, и слезы – потекли, наконец, как рваная плотина. Не истерика – тишина боли. Та, что уже не держится.
Кирилл подошел и присел рядом, обнял ее. Выдохнул. Медленно, будто решался прыгнуть в холодную воду.
– Есть один вариант, – сказал он. – Дикий. Ненормальный. Но… может быть – честный.
Артем резко посмотрел на него. Алина подняла голову.
– Какой? – шепнула она.
Кирилл провел рукой по лицу. Как будто счищал все накопившееся напряжение.
– Не выбирать. Пока. Не уходить. Не рвать. Просто… остаться. Со мной. С ним. С нами. Пока не поймешь точно.
– Что?.. – выдохнула она. – Ты… серьезно?.. – Голос задрожал, как струна на пределе. Алина отстранилась с приоткрытым ртом.
Артем выпрямился. Его челюсть сжалась. Плечи напряглись. Взгляд метнул молнию.
– Да ты спятил! – резко. – Это… это за гранью! Ты предлагаешь ее делить?! Как машину, как дом, как… вещь?
– Я не это имел в виду, – спокойно ответил Кирилл. Но его голос был чуть глуше. Он ожидал вспышки – но все равно сжался от слов друга.
– Не это? – Артем подошел. – А что тогда? Составить расписание? «Понедельник – Кирилл, вторник – Артем»? Ты хоть понимаешь, что ты несешь?!
Он кипел. Его лицо вспыхнуло, дыхание участилось. Гнев прорывался наружу – не потому, что он хотел драться. А потому что сердце выло. Он не мог представить, как будет видеть ее с другим. Как будет знать, что не он один.
– Я не смогу, – выдохнул он. – Я… сойду с ума.
– Я тоже, – тихо сказал Кирилл. – Но я уже схожу с ума. От ревности. От страха. От бессилия. Мы оба любим ее. И она – не может выбрать. Ты это видишь. Я это вижу. Она это чувствует.
Он подошел ближе, глядя в глаза Артему и очень тихо сказал:
– Если мы будем тянуть ее каждый в свою сторону – мы сломаем ее. А если хотя бы временно отпустим гордость – возможно, она не уйдет вовсе.
Артем отвел взгляд. Губы сжались в тонкую линию. Он молчал. Боролся. Внутри кипело – унижение, боль, ревность. Но в этом хаосе… были ее глаза. Заплаканные. Опустошенные.
Алина дрожала. Она смотрела то на одного, то на другого – как человек, попавший в огонь с двух сторон.
– Я не… – начала она, запинаясь. – Если вы – действительно что-то чувствуете ко мне, – продолжила она, – вы поймете, как тяжело это все. Как невозможно дышать, когда на тебя смотрят с надеждой два человека, каждый из которых достоин всего.