Она опустила взгляд. Пальцы сжались в пледе.
– Я не обещаю, что это сработает. Но… если вы оба решите остаться рядом – я не убегу. Пока нет сил убежать.
Артем выдохнул. Резко. Рука легла на лоб. Он был бледен. Сломан – но не уничтожен.
– Это не любовь, – прошептал он. – Это ад.
Кирилл стоял молча. Глядя на Алину. В его глазах – принятие. Грусть. И – надежда.
– Тогда давайте пройдем его вместе, – сказал он.
Тишина. В ней – все. Боль. Любовь. Ожидание. И вопрос, на который никто не знал ответа.
Глава 22.
Алина сидела на диване – выжатая, измученная. Слезы уже высохли, но внутри оставалась боль – глухая, опустошающая, как после пожара. Все, что можно было сказать – сказано. Все, что можно было почувствовать – сжигало изнутри.
Кирилл подошел первым. Присел на корточки, осторожно, как к ребенку. Положил ладонь ей на руку:
– Ты очень устала. Пойдем. Отдохнешь. Хочешь? Просто ляжешь. Одна.
Алина не ответила. Только чуть кивнула. Без сил. Без слов. Только доверие.
Он помог ей подняться, провел через комнату, придерживая за спину. Не как любовник. Как человек, который умеет быть рядом. Без вторжения. Без давления.
Они скрылись за дверью спальни. Артем остался в кухонной зоне – за столом, с бутылкой виски, двумя рюмками и мыслями, разбросанными, как пепел.
Через несколько минут Кирилл вышел. Осторожно прикрыл дверь, как будто боялся вспугнуть тишину. Вздохнул. На лице – ни страсти, ни ревности. Только усталость. И честность. Он молча сел напротив Артема, налил по рюмке. Чокнулись. Выпили. Молчание. Плотное. Почти физическое. Кухня будто сжалась, став меньше. Стены слушали. Воздух не шевелился. Артем смотрел в стол, кулаки дрожали, но лицо оставалось непроницаемым. Только глаза… покрасневшие.
– Ну и как ты это себе представляешь? – спросил он хрипло.
– Пока – никак, – ответил Кирилл и потер виски. – Просто… шаг. Не решение. Не приговор. Только попытка. Он усмехнулся криво.
– У меня, конечно, большой опыт общения с женщинами… но такого – еще не было.
Артем коротко усмехнулся. Без радости. Только – сухое принятие.
– Попытка… быть рядом. Но по очереди? С женщиной, которую ты не можешь отпустить?
– Не утрируй, Тем. Я сам едва держусь. Но не хочу разрушить. Ни ее. Ни нас. Ни себя.
Артем резко поднял на него глаза:
– А ты не боишься, что она влюбится в одного сильнее?
– Уже боюсь, – сказал Кирилл. – Боюсь, что это буду не я. Но даже так… быть рядом – лучше, чем наблюдать издалека, как она гаснет между нами.
Тишина. Артем снова налил.
– Она спит?
– Пытается. Дрожала вся. Ей сейчас страшно. А мы тут сидим и планируем. Как будто это проект. А не сердце, которое трещит по швам.
Артем сжал губы:
– Она заслуживает покоя. А не эту чертову войну.
– Да, – кивнул Кирилл. – Но выбора у нее нет. Мы уже часть ее жизни. Теперь главное – не разрушить то, что еще можно сохранить.
Артем немного откинулся, глядя в сторону. Почти шепнул:
– Ты ведь знал, что я сорвусь. Что не смогу стоять в стороне. Что не выдержу, все равно втянусь.
– Я бы и сам сорвался, – ответил Кирилл. – Если бы она смотрела на тебя, как на солнце.
Он сжал пальцы.
– А она… смотрит на нас обоих. Как на два кусочка одной правды.
Артем провел ладонью по лицу, уткнулся лбом в руки:
– Я не смогу смотреть, как ты ее целуешь.
– А я – как ты ее держишь. Но дело не в нас. Сейчас – не в нас.
Они замолчали. Музыка из колонки – тихая, почти незаметная. Старый джаз. Почти дыхание. Артем выпрямился.
– Неужели ты к этому готов?
Кирилл медленно кивнул. Его взгляд был тяжелым. Сухим. Но честным.
– Я готов пойти в этот ад, если на выходе она останется целой. Не сломанной. Не израненной. Живой.
Глава 23.
27 сентября, воскресенье.
Алина спала беспокойно, плотно укутавшись в одеяло. Волосы сбились на подушке, лицо то и дело пряталось в ткани. Она проваливалась то в поверхностные дремотные сны, то в тревожное полубодрствование. Тело казалось усталым, как после долгого, насыщенного дня, а в голове все еще гудели эмоции: разговоры, слезы, признания, и то самое предложение, что перевернуло все.
Рано утром дверь спальни чуть скрипнула.
– Алина… – негромкий голос, мягкий, хрипловатый.
По комнате скользнул аромат кофе. Она медленно открыла глаза. Кирилл стоял у двери – босиком, в футболке, с кружкой в руке. Волосы растрепаны, на щеках легкая щетина, в глазах – усталость, но и что-то светлое, мягкое. Не сонное – вымотанное.