Сквозь ночь и тьму найду твой след.
Моя душа рядом с тобой летит,
И сердце моё лишь твоё хранит… »
Артем обнял Алину. Она прижалась ближе, плед стал теплее, а слова песни будто касались ее души — трогали ту часть, что редко открывалась.
«И пусть рассвет ещё далеко,
Я не отпущу, я с тобой, всё равно… »
Свет костра играл на лицах, отражая смешанные чувства — надежду и тревогу, боль и тихое принятие. Алина закрыла глаза, позволив песне проникнуть глубже. Песня звучала как откровение.
«...Я лишь оставляю тень,
Но тебя никогда не отпущу...»
Вокруг все будто остановилось, только треск дров и приглушенный голос Кирилла были настоящими. Артем крепче сжал Алину, и в этом молчании звучало больше, чем любые слова.
Гитара стихла, последний аккорд еще вибрировал в воздухе, как чужое сердце рядом. Кирилл сидел с опущенной головой, пальцы все еще лежали на струнах. Артем, не разжимая объятий, продолжал держать Алину – аккуратно, будто боялся, что она исчезнет, если отпустить.
Алина глубоко вдохнула, потом – еще раз. Слишком много чувств, слишком мало слов. Она вывернулась из рук Артема, медленно, но не отстраняясь, а как будто переходя из одного состояния в другое. Села ближе к костру, напротив обоих.
– Я не знаю, что будет дальше, – сказала тихо. – Но это… сейчас – настоящее. Вы оба рядом. И мне тепло. Страшно, больно – но тепло. Она посмотрела на Кирилла, чуть задержала взгляд.
– Ты умеешь петь так, что внутри становится тише. Даже когда все горит.
Потом посмотрела на Артема.
– А ты… держишь меня так, будто я не сломаюсь. И впервые – я в это верю.
Она замолчала. Никто не ответил сразу. Просто слушали друг друга – без слов, без защиты, без времени.
Алина мягко поднялась, словно пытаясь сохранить хрупкость этого момента. Ее пальцы невзначай коснулись опавших листьев, и, не спеша, она отступила к лесу. Там, где лес шептал тишиной.
Она опустилась на колени, проводя ладонью по коре дерева, ощущая прохладу мха. Ей нужна была пауза. Не убежать – просто тишина.
За спиной раздавались голоса – глухие, почти шепотом. Мужские. И честные.
– Я до сих пор не понимаю, как это возможно, – тихо сказал Артем. – Когда ты целуешь…даже ее плечо, прикасаешься к спине… у меня будто ток в груди. Хочется сорваться. Оттолкнуть. Забрать.
– Я тоже, – тихо признал Кирилл. – Но ты видел, как она дышит, когда мы не боремся? Когда мы рядом – вместе? Я не хочу, чтобы она снова съеживалась от страха.
– Я хочу ее всю. Себе. Но понимаю: если начну драться – потеряю все.
– Вот поэтому и держим. Вместе. Не рвем. Пока она сама не скажет: «Стоп».
– А ты правда можешь так? Делить?
– Нет. Не могу по-настоящему. Но могу не отталкивать. Не ломать. Могу выбрать любовь – вместо права на обладание. Пока… могу.
Молчание. Потом Артем:
– Она не игрушка. Но в ней – что-то живое. Настоящее. И если я ее потеряю… я не знаю, каким стану.
– Мы оба на грани, – сказал Кирилл. – Но пока она улыбается – значит, мы еще в правильном месте.
Алина вернулась. На лице – спокойствие. В глазах – мягкая, чуть хриплая нежность. Они замолчали. Но оба знали: она слышала. И, кажется… приняла.
– Ну что, альфа-самцы, поедем ужинать? – проговорила она, подняв бровь. – Или вы собираетесь спорить, кто первым положил руку мне на бедро?
Кирилл прыснул.
– Я, между прочим, держал за бедро эстетично. Без давления.
– А я – с благоговением, – добавил Артем с прямым лицом.
Алина засмеялась. Смех вырвался легко – как выдох после напряженного дня.
Вечер заканчивался светло. Под смехом – пульс. Под взглядами – буря. И, может быть, что-то похожее на настоящее счастье.
Глава 25.
– Давайте не сразу домой, – вдруг сказала Алина, когда машина выехала на шоссе. – Я не хочу, чтобы этот день закончился просто. Может… поужинаем где-нибудь? Только не ресторан. Без пафоса. Без знакомых. Где просто… мы.
Кирилл обернулся через плечо и улыбнулся:
– Ты читаешь мои мысли. Я как раз видел кафе у поворота. Такое, придорожное. С вывеской «Веранда». Как из девяностых – деревянное, уютное, с пледом на спинках стульев.
– Звучит идеально, – подхватил Артем. – Особенно если там есть котлеты по-домашнему и пузатый чайник.
– И никто не принесет вино за девять тысяч, – усмехнулась Алина.
Они свернули. Кафе действительно было простым, с облупленной краской и деревянной верандой, но пахло там уютно – жареным мясом, ванилью и печкой. Внутри сидели пара дальнобойщиков, старушка с телефоном в старом чехле и влюбленная парочка в углу. Официантка – сухонькая, с мягкими глазами – принесла меню без глянца.