Лера шумно выдохнула:
– И ты не выбрала никого?
– Нет. Не окончательно. Просто… вчера я была с Артемом. Потому что между нами – был момент. И я не могла сделать вид, что его нет.
– А Кирилл?
– Он… тоже хочет быть со мной. Он бережный. Он… держит, когда мне страшно. Я не знаю, Лер, как это возможно. Просто… это не похоже на обычную историю. Тут все – иначе.
Лера притихла.
– Я не понимаю, как ты не сгорела в этом. Но ты звучишь… живой. Честной.
– Потому что впервые за долгое время я не прячусь. Ни от них, ни от себя.
– Ты же понимаешь, что я с ума схожу и одновременно молюсь, чтобы ты не разбилась?
– Спасибо. За то, что не судишь.
– Я – не судья. Я подруга. Но если кто-то из них тронет тебя не так – я стану судьей. И присяжной. И палачом.
Алина рассмеялась.
– Договорились.
– Тогда береги себя. Обещай. Потому что ты сейчас как канат между двумя башнями. Красиво – но один шаг в сторону, и вниз.
– Обещаю, – сказала Алина. – Пока – хожу по прямой.
– И если выберешь – скажи. Или… если захочешь уйти – тоже скажи. Мне. Себе. Им.
– Скажу. Только сначала – разберусь. Не хочу резать по живому. Ни в одну сторону.
– Ладно, – сказала Лера чуть мягче. – Пиши мне, если что. Или звони. Даже если посреди ночи. Я рядом, поняла?
– Поняла. Спасибо тебе. Очень.
– Ладно. Я тебя люблю, запутанный ты человечек. Не исчезай.
– Я тоже тебя люблю.
**
Она вошла в офис, стараясь выглядеть спокойно. Но внутренний шепот все еще был с ней.
На часах – 8:10. На десять минут позже, чем обычно. Для нее – почти революция.
– Алина Сергеевна, – раздался знакомый голос. – У нас, кажется, начались послабления дисциплины?
Кирилл стоял в приоткрытой двери переговорной, с чашкой кофе в руке. Улыбка – теплая, но с ноткой начальственного сарказма.
– Всего на десять минут, – ответила она, проходя мимо. – Человеческий фактор.
– Хм, – кивнул он, делая глоток. – Учитывая, как ты выглядишь… подозреваю, что человеческий фактор был весьма вдохновляющим.
Она приостановилась. Слишком короткая пауза. Взглянула на него.
– Мы не обсуждаем вдохновение в рабочее время, Кирилл Романович.
Он подмигнул:
– Пока не начнется планерка. Там у нас целых пятнадцать минут на творческую свободу.
Она покачала головой и скрылась в своем отделе, едва сдерживая улыбку.
Но внутри… все еще горело. Вчера. Ночь. Его дыхание. И – сегодняшний взгляд Кирилла. Тихий. Осторожный. Но – внимательный.
Глава 28.
– Я клянусь, с ней он совсем другой, – шептала одна из сотрудниц у кофемашины. – Кирилл флиртует со всеми, но с Алиной… не так. У него с ней какой-то особый тон. Не флирт, а… будто нежность. Настоящая.
– Ну да, – отозвалась вторая. – Он даже кофе ей приносит. Вон сегодня утром – сама видела. А она… ты заметила? Не краснеет, не тушуется. Как будто это между ними – нормально.
Алина прошла мимо. Не ускорила шаг, не выдала себя. Только внутри кольнуло: значит, видят. Значит, теплоту уже не скрыть.
Артем появился позже. Выглядел безупречно – словно не было воскресенья, ни леса, ни тревожного утра, ни ее подушки под его щекой. Костюм сидел идеально, в волосах ни единого вихора, в глазах – лед. Начальник. Маска на месте.
Когда их взгляды пересеклись, он лишь еле заметно повел бровью – ничего лишнего. Ни улыбки. Ни тени воспоминания. Только дистанция.
Именно в это утро по офису снова поползли сплетни.
– Вот сто процентов говорю: у Кирилла пассия есть, – заявила Марина, громко, нарочито непринужденно, будто бы просто болтала, а не вбивала гвозди. – Я еще на прошлой неделе говорила – вы не верили! А вчера сама видела. Поздно вечером, в «Монтро». Он сидел там с девушкой. Очень красивой. Такой, знаешь, киношной.
– Серьезно? – переспросила кто-то.
– Абсолютно. Сидели рядом, он смотрел на нее как… ну, не как на подругу. И смеялись, что-то шептали. У него глаза такие были… я б на месте этой Алины не радовалась, – с легкой усмешкой добавила Марина.
Алина стояла недалеко. Словно случайно задержалась у архивного шкафа. Услышала каждое слово. И внутри – словно кто-то резко перекрыл воздух.
«Вчера вечером»…
Но ведь… они были вместе весь день. Лес, пикник, река, поцелуи. Потом – кафе. Он поцеловал ее у дома. Сказал, что она – как весна. А потом… уехал.
Он сказал: «До понедельника». А Артем пришел позже. Поздно ночью. И был с ней.
Значит… Кирилл уехал к другой?
Внутри поднимается липкое. Не ревность – тревога. Пульс дрожит в висках. Алина не знает, что страшнее: если Марина врет – или если говорит правду.