– Зайдите, – резко бросил он Марине.
Алина, с жаром в лице, молчала. Он наклонился к ее уху.
– Я тебя люблю. Иди. Работай.
И уже вслух, с холодной уверенностью:
– Можешь быть свободна.
Алина кивнула. Не смотрела ни на кого. Вышла. Дыхание сбилось. Пульс – в ушах. А внутри – страх. Теперь все стало опасным.
Алина вышла. А с ней – и весь воздух из кабинета. Осталась звенящая, чужая тишина. Марина стояла с испуганным лицом, сжалась плечами, как будто ей хотелось исчезнуть. Артем шагнул к ней. Она отступила на полшага. Инстинктивно. А он подошел вплотную.
– Ты сейчас сделаешь вдох, Марина. Один. Глубокий. А потом – скажешь себе: ты ничего не видела. Ничего. Поняла?
– Я… я… Артем Владимирович… это…случайно….
– Случайно – падают в коридоре. А когда сотрудник без разрешения входит в кабинет начальника – это нарушение субординации.
Его голос не повышался. Но каждая фраза – будто нож в сердце. Холодный. Четкий. Прямой.
– Один только слух, один шепот… и ты вылетаешь с этого места так, что тебе даже супермаркет не доверит вести склад. Ни одна компания в этом городе, даже самая маленькая, не возьмет тебя даже уборщицей. Уловила?
Марина побледнела.
– Я… я молчу, правда. Просто… Кирилл Романович… он же… Алину…
Артем улыбнулся. Но в этой улыбке было что-то волчье. Леденящее.
– Я уважаю тебя как сотрудника, Марина Андреевна. Пока. Но ты, и все остальные здесь, должны запомнить одну простую вещь. Личная жизнь – не обсуждается. Не трогается. Не оценивается.
Он подошел ближе. Буквально на вдох. Так, что она зажмурилась.
– Кто с этим не согласен – уходит. Навсегда. Без писка. Без второй попытки. И не потому, что я жесток. Потому что я не прощаю.
Она дрожала. Прижала к груди папку, будто та могла защитить.
– Зачем вы пришли, Марина? – уже более мягким голосом произнес начальник.
– Я… я пришла только подписать… вот… – прошептала она, протягивая папку, которую до сих пор сильно прижимала к себе, будто она была для нее спасательным щитом. Он взял папку. Даже не глядя.
– Посмотрю позже.
– И еще… в следующий раз жди, пока тебя пригласят. Это касается не только кабинета. Это касается жизни.
Она кивала, как заведенная.
– Можешь идти.
Марина вышла, не оглядываясь. Сердце стучало в ушах. В коридоре она едва удержалась на ногах, прижалась к стене, прижала ладони к лицу. Ее трясло. Но внутри – не только страх. А нечто другое. Слишком опасное, чтобы вслух.
**
Крыша. Небо начинало синеть, остывая после заката. Бетон под ногами еще хранил дневное тепло, но воздух уже холодил лицо. Два силуэта стояли у края. Дым от сигарет вился, цеплялся за вечерний ветер.
Артем молчал. Потом, будто выдохнув не только дым, но и сдерживание, сказал:
– Она вошла. Прямо в кабинет. Мы… были с Алиной. По-настоящему. Не прикосновение – буря. И мы не услышали. А она вошла.
Кирилл резко повернулся.
– Кто?
– Марина.
Тишина. Затем Кирилл коротко, резко выдохнул, как удар.
– Ты издеваешься?
Артем только смотрел вдаль. Небо было такое же мрачное, как его лицо.
– Забыл закрыться. Стук… мы не услышали. Она все увидела. Все.
– Черт… – выдох Кирилла был словно плевок. – Артем, ты же не идиот. Почему?!
– Не знаю, – тихо ответил он. – Потерял контроль. На мгновение.
– Алина теперь под огнем. Не ты. Не я. Она.
– Я знаю. Я дал Марине понять. Очень четко.
Кирилл долго смотрел на него. Затем затушил сигарету, будто раздавил гнев.
– Думаешь, страх удержит?
– Удержит или сломает – не знаю. Но в ее глазах… был ужас. Такой, что я сам бы себе не шепнул.
Кирилл шагнул ближе, сквозь дым, сквозь злость.
– Мы держим баланс, Артем. Едва. На краю. Одно неосторожное движение – и все рухнет. Не только то, что с ней. То, что между нами. Ты понимаешь?
Артем встретил его взгляд. Стальной, сдержанный.
– Понимаю. Поэтому сделал то, что должен. Я ее люблю. И если кто-то причинит ей боль – я порву. Любого. Даже себя.
Кирилл опустил взгляд. Лицо стало жестче.
– Тогда молись, чтобы Марина боялась тебя больше, чем хочет говорить.
**
Небольшое кафе напротив офиса. Мягкий свет, стеклянная витрина с выпечкой, запах карамели и кофе. Алина сидела у окна, медленно помешивая чай. Лицо – спокойное, но в глазах – бдительность. Она ждала. Точнее, решила не убегать.
Дверь тихо звякнула. Вошла Марина. Четкая походка, подбородок чуть выше обычного. Она увидела Алину сразу. Подошла, села напротив.
– Ну что ж… – с натянутой улыбкой начала она. – Я даже не знаю теперь, кто ты. Раньше думала – тихая, умная, чуть странная. А теперь смотрю – расчетливая. Очень.