Артём сжал губы, жилы на руках вздулись от напряжения.
– Вернуть? – переспросил он. – Это тебе не книга на полке. Не гардероб. Не должность, Настя. Это – я. И ты отказалась. Ты предала. Ты… вырвала кусок.
– Я была дура, – ее голос стал тише. – Но я вернулась. Потому что все еще люблю тебя.
Молчание. Жесткое. Плотное. Он смотрел на нее, как на чужую. Она не почувствовала это. Или – сделала вид.
– Ты никого не впускал в свое сердце после меня, я знаю. Я спросила у общих друзей. Никого не было. Значит, не разлюбил.
И тогда он усмехнулся. Горько.
– Ты действительно думаешь, что любовь – это пустое место, в которое можно вернуться, если дверь осталась приоткрыта?
– Артем… мой Лис…
Артема передернуло. От прозвища, которое когда-то заставляло сердце сбиваться с ритма. От ее голоса – теплого, обволакивающего, такого родного, что на миг все стены внутри затрещали. Это было как пулевое ранение – метко, резко, почти красиво. Но он не подал вида. Стоял, словно не услышал. Хотя внутри – все отозвалось эхом забытой боли.
– Я не пустой, Настя. – Его голос стал низким, твердым. – У меня есть человек. Есть женщина. И она знает, что такое остаться, когда страшно. Не сбежать. А остаться.
– Женщина? – в ее голосе был яд. – Та, что на ресепшене шепчется с Мариночкой? Слишком юная, слишком эмоциональная. Или та кареглазая брюнетка из бухгалтерии… Явно эта женщина где-то рядышком. Я узнаю кто она.
И тогда он подошел ближе. Пригнулся. Смотрел ей прямо в глаза.
– Уходи. Пока я не сорвался. Пока не сказал все, что думаю. Пока не вышел из себя. Потому что если ты продолжишь – я забуду, что когда-то тебя любил.
Настя резко встала. Глаза блеснули.
– Ты изменился.
– Нет. Я стал тем, кем должен был быть, когда ты ушла.
Она взяла сумку. Промолчала. Но на выходе – обернулась.
– Я вернусь. Я добьюсь. Ты же знаешь меня, Артем. Я всегда получаю то, что хочу. И ты – не исключение. Ты – будешь моим, вновь. Любой ценой.
Он не ответил. Лишь смотрел, как ее силуэт исчезает в коридоре.
**
Кирилл не стал стучать – просто открыл дверь кабинета и вошел, как всегда. Артем стоял у стола, оперевшись на него руками. Его осанка – словно монолит. Но Кирилл знал: внутри сейчас совсем не спокойно.
Он закрыл дверь. Молча подошел к креслу, сел. Несколько секунд – тишина.
– Хочешь, я уйду?
– Нет.
Кирилл кивнул. Ему и не нужно было больше. Они умели говорить коротко. Но чувствовать – глубоко.
– Она знает, где бить, да? – тихо спросил Кирилл.
Артем сжал кулаки. Пальцы побелели.
– Я думал, мертвое. Думал, уже давно не мое. Думал, утихло.
– Но?
Он развернулся. Глаза – темные, острые.
– Но она – не просто бывшая. Она – женщина, которой я отдал себя полностью. Без остатка. Без страховки. Без защиты. – Он провел рукой по лицу. – И она разорвала меня. По живому. Я был на коленях, Кирилл. Сломанный. Униженный. Обманутый.
Кирилл молчал. Он знал. Он видел это падение. Он помогал другу выбраться из этой адской ямы.
– Я вылезал из этого дерьма так долго….так мучительно. Медленно. Молча. Через работу. Через одиночество. Через боль.
– И через стену, – добавил Кирилл. – Ты построил вокруг себя эту гребаную стену, брат. Высокую, холодную.
– Да. Чтобы никто не смог приблизиться.
– Но наша Али… приблизилась, – тихо сказал Кирилл.
– Она… – Артем выдохнул, сев за стол. – Она проросла. Как трава сквозь бетон. Мягко. Без разрушений. Просто… вросла в меня. Я впервые не боюсь. Не прячусь. Я рядом. С ней. С тобой. Это безумие – но в нем я дышу.
Он на мгновение опустил голову, прижав пальцы к вискам.
– А теперь вернулась она. Настя. Как будто выдернули из сердца копье. И кровь пошла. Все, что было закопано – завозилось.
Кирилл подошел ближе. Сел на край стола.
– Ты все еще любишь ее?
Артем поднял взгляд. Честный. Голый.
– Я не люблю ее. Но тело помнит. Руки помнят. Вкус, запах, привычки – все то, от чего потом год задыхался. Она была в каждой моей клетке. А теперь… как яд, на который выработался иммунитет. Но если вдохнуть снова – может стать плохо. Боюсь, что она знает, как меня рвать. Где мои слабости. Где старая рана, до которой Алина не дотрагивается. А Настя – может. И если она решит мстить… она сделает это без пощады. Она всегда была такой. Я просто… забыл, как это ощущается.
Кирилл кивнул.
– Ты не один, брат. Я рядом. Мы рядом.
– Она не должна знать про Алину, – резко бросил Артем. – Ни слова. Ни взгляда. Ни подозрения. Понял?