– Али… – голос подруги смягчился до тепла. – Ты нормальная. Ты умная. Ты сильная. Ты выглядишь офигенно. И работаешь лучше половины любого офиса. Просто не туда попала. Этот мужик – не твой уровень. Ни морально, ни человечески.
– Или я вообще больше никуда не подхожу, – еле слышно пробормотала она, проводя ладонью по лицу. – Иногда мне кажется, что я больше даже… себе не подхожу.
Лера на мгновение замолчала. А потом тихо, но уверенно:
– Так. Хватит. Сейчас ты встанешь. Сделаешь себе чай. И вспомнишь, кто ты. А потом… потом мы придумаем, как выкинуть этого леденца с кресла директора в мусорную корзину истории.
Алина снова усмехнулась. Почти по-настоящему.
– Один парень дал мне визитку, – прошептала она спустя паузу. – Случайно. Когда я вылетела из офиса, как пробка. У него были такие глаза… Знаешь, как будто он действительно видел меня.
– Ого. Он тебе понравился?
– Я… не знаю. Я почувствовала себя не чужой. Как будто на миг – была видимой. По-настоящему. Не объектом, не проблемой. Человеком.
– Номер дал?
– Визитку. Кирилл. Только имя. Без компании, без должности. Просто Кирилл. Бумажка почти помялась, как я. Но она у меня. И это – все, что сегодня осталось.
– Ну так напиши ему. Или позвони. Худшее уже произошло. А вот лучшее… может быть. Если рискнешь.
Алина взглянула на карточку. Простой шрифт, немного неровный край, как будто вручную отрезано. И все же – она держалась за нее так, будто держала не визитку, а спасательный круг.
– Посмотрим, – выдохнула она. И в этот раз в голосе был не только надлом. Но и крошечная – почти невидимая – искра.
Что-то же должно измениться. Хотя бы завтра.
Глава 4.
1 сентября, понедельник. Вечер – ночь.
Она долго не могла уснуть. Мысли гонялись друг за другом, как белье в стиральной машине на финальном отжиме: холодный голос Артема Владимировича, обидное «девочки вроде вас», глупое чувство унижения, смех Леры, ее родной, живой, колкий.
И – глаза Кирилла.
Таких глаз не бывает. Или бывают… но не в ее жизни. Они не были жалостливыми. Не были хищными. В них не было ни снисхождения, ни попытки что-то взять. Только взгляд – как прикосновение. Мягкий. Уверенный. Взгляд человека, который умеет слушать тишину. И узнавать в ней голос.
Алина включила телефон. Время – 23:14.
Приличные девушки не пишут первыми. Особенно – незнакомцам. Но приличные девушки сегодня не падали на асфальт, собирая по листочку свое самолюбие с мокрого тротуара.
Она открыла мессенджер. Вбила номер с визитки – той самой, которую зажала в ладони, как амулет. На ней не было ни должности, ни логотипа какой-либо компании. Только имя – Кирилл – и номер. Наверное, такие визитки он держал не для деловых партнеров. А для тех, с кем хочется говорить не про бизнес. А про живое. Про важное.
Алина: «Привет. Это я – та, что сегодня собирала себя по асфальту. Спасибо за визитку. Не знаю, что ты во мне увидел, но… это помогло».
Она не ждала ответа. Просто выключила экран и отвернулась к стене. Впервые за день – чуть теплее.
Телефон лег на тумбочку экраном вниз, будто она сама ненадолго спрятала что-то важное – себе на потом. Мысли замедлились. Дыхание стало глубже. Где-то далеко, за границей дня, мелькнуло ощущение – как будто кто-то все еще держит ее взглядом. Не отпускает.
И он действительно не отпускал.
**
– Она была… другая, – сказал он, глядя в чашку с остывающим кофе.
Кирилл говорил медленно. Спокойно. Без привычной иронии. Макс сидел напротив, развалившись на диване в его квартире. Один носок снят, ноутбук на коленях, на экране – график задач.
– «Другая» – это диагноз? – скептически уточнил он.
– Нет, – усмехнулся Кирилл. – Просто не кукла. Не лощеная амбиция в красивой упаковке. А настоящая. Сломанная. И не боится это показывать.
– Ты снова романтизируешь женщин в упадке?
– Не в упадке. В честности.
Он подошел к окну. Окна в его квартире выходили на реку – где-то внизу бежали машины, сверкали фары, жил город. В этой высоте было спокойно. И пусто.
– Она сидела на асфальте с разбросанными бумагами и прижимала их к себе, будто там вся ее жизнь. И знаешь, что было в ее взгляде?
Макс помолчал. Не перебивал.
– Страх. Но не паника. И храбрость. Такая… тихая. Без пафоса. Без вызова. Будто она каждый день – чуть-чуть себя теряет. И все равно идет вперед.