– А ты заметила, как на нее смотрят старички? Восхищение – и страх.
– Потому что она может. Может зайти, улыбнуться – и через неделю все станет по-другому.
Алина проходила мимо кулера, не торопясь. Держала в руках кофе. Внутри – сталь. Но уши ловили.
– С Артемом она же была сколько? Пять лет?
– Почти шесть. Он тогда всех послал – и ради нее, и из-за нее.
– А потом пропала. Ни прощаний, ни объяснений. Только фото в инстограме стерты. Все подчистую.
– Думаешь, вернулась к нему?
– Думаю, вернулась за ним.
Алина сделала глоток. Горячий. Почти обжигающий. Они не знали, что слышала. Но она слышала. И каждый обрывок, каждый полутон – не ранил, но звенел. Как тонкий металл внутри нее. Она не дрогнула. Но пальцы на стаканчике с кофе стали крепче.
Словно держалась – не за чашку. За себя.
**
Под вечер Настя появилась у переговорной, где Алина работала с ноутбуком.
Постучала легко, как будто мимо шла.
– Привет. Ты – Алина, да? Можно?
– Конечно. Заходи, – спокойно сказала Алина, не поднимая тон.
Настя зашла. Села напротив. Поза – безупречная. Улыбка – обволакивающая.
– Я стараюсь познакомиться с командой. Новенькая – это всегда немного неловко. Но с тобой… особенно хотелось. У тебя очень светлая энергия. Редко бывает.
Алина чуть улыбнулась.
– Спасибо. Ты, кажется, не из тех, кто испытывает неловкость.
– Годы опыта, – усмехнулась Настя. – Но все равно… каждый раз все иначе. Люди, связи. Атмосфера.
Она наклонила голову:
– Скажи… ты давно здесь?
– Полтора месяца, – ответила Алина сдержанно.
– Правда? А ощущение, что ты уже часть фундамента. Все смотрят с вниманием. Особенно Кирилл. И… может, не только он?
Алина взглянула прямо. Ни вызова. Ни страха. Только четкость:
– Я здесь, чтобы работать. Все остальное – вторично.
– О, я не сомневаюсь, – Настя чуть кивнула. – Просто… офис – место тонкое. Очень легко потерять равновесие. Особенно, если слишком сближаешься с начальством. Поверь, я знаю.
Она поднялась:
– Просто будь осторожна. Слишком высоко летать – не всегда безопасно.
Улыбнулась. Почти по-дружески.
– Но ты – умная.
Алина поднялась тоже.
– Я умею держать равновесие.
Настя кивнула.
– До встречи.
И ушла. Легкий аромат духов остался в комнате. Как след. Как иголка, спрятанная в бархат.
**
Через десять минут Настя постучала в дверь кабинета Артема. Он поднял глаза от бумаг. Внутри все обмякло – на долю секунды. Дыхание сбилось. Он не знал, что именно ощутил – раздражение или дрожь по коже. Но точно знал: он не готов.
Она вошла. Сдержанно. Тихо. Как когда-то входила домой – с правом.
– У тебя есть минута?
– Всего одна, – жестко отрезал он. – И не больше.
Настя приблизилась, но не села. Не дотрагивалась ни до стула, ни до стола. Только слова – ее оружие. Мягкие. Тонкие. Ложащиеся под кожу, как теплая вода.
– Я не пришла воевать, Арт…
Голос ее был знакомый. Ласковый. С нотками той самой интонации, которая раньше заставляла его спину выпрямляться и сердце учащаться.
– И не охотиться. Я просто хочу работать. Быть рядом. Как раньше. В одной лодке.
Он резко поднялся со стула. Весь сдержанный, но внутри – гремело. Как будто ее слова били по стеклу, за которым он столько времени прятал все: боль, унижение, любовь.
– Как раньше не будет, – сказал он. – Потому что ты уничтожила «раньше». Сожгла все, Настя. До тла.
– Я знаю… – Она опустила глаза, на секунду. Как будто признала поражение. Но потом снова посмотрела – и в этом взгляде была не покорность. А надежда.
– Но я уже не та. Я – не девочка из вчера. Я взрослая. Я умею быть полезной, системной.
Его передернуло.
От звука ее голоса. От запаха духов, в которых плыло прошлое: Грузия. Май. Она в белом платье на ступенях их отеля. От изгиба ее запястья. От слов, которые раньше были их теплом, а теперь – болью. Он хотел забыть. Хотел ненавидеть. Держался. Но она была здесь. Живая. Настоящая. Со всем тем, что он хоронил. Она – его нежность. Его смех. Его тьма. Его предательство.
– Делай свою работу, Настя. Вот и все, – выдохнул он. Почти прошипел.
Она склонила голову, улыбнулась – так, будто он только что сказал что-то трогательное.
Она не слышала злости. Она слышала его голос. Его слабость.
– Хорошо. Но знай: если что – я рядом. Я изменилась.
– Это неважно, – отрезал он. – Уже нет.
Настя повернулась к двери. Сделала шаг.
– Я поняла, что важно. Пусть не сразу. Но теперь – знаю. Жаль, что только сейчас.
Она вышла. И в кабинете стало… слишком тихо. Слишком знакомо. Как тогда, после ее предательства. Как будто кто-то снова вытащил пробку – и воздух ушел.
Артем медленно опустился в кресло. Закрыл глаза. Нахлынуло.