Она поднялась на цыпочки. Потянулась к его губам. И в этот момент…
Он поймал ее запястья. Крепко. Без боли, но с силой.
– Нет.
Голос был хриплым. Не от злости. От напряжения.
– Ты не получишь этого.
Настя смотрела в его глаза. Ее губы дрогнули.
– Ты все еще хочешь меня, – прошептала она. – Просто боишься, что, если один раз прикоснешься – не отпустишь.
Он отпустил ее руки. Медленно. Сделал шаг назад.
– Я не боюсь тебя, Настя. Я боюсь потерять то, что нашел после тебя. А ты – умеешь ломать.
Он указал на дверь.
– Тебе, кажется, пора.
Она бросила взгляд в сторону ванной.
– Можно? Я буквально на секунду.
– Валяй, и уходи. Я очень устал – буркнул Артем.
Внутри ванной – теплый свет, аккуратно расставленные флаконы, баночки. Настя открыла один из них, поднесла к лицу, втянула запах: сандаловый гель. Аромат был… его. Как архив тела. Привычный, теплый, будто спящий на его коже.
Она открыла кран, провела рукой под струей. Потом наклонилась, включила душ в режим ванны. Вода пошла быстро, горячая. Она слышала, как Артем включил телевизор в комнате – громче. Специально, чтобы не слышать ее.
Она залезла в ванну. Охнула – не от жара, от предвкушения. Сделала фото – нога в пене, отражение в зеркале. Взглянула на стену – его футболка на крючке. Фото. Потом – ванна. Фото. Пена. Фото.
Через три минуты – стук.
– Ты что там застряла?! – раздраженно крикнул Артем.
– Расслабься, Арт. Я просто… греюсь. Очень замерзла от твоего холода. Скоро выйду.
Он открыл дверь. И застыл.
Она лежала в его ванне. Гладкая кожа, тонкая шея, высокая грудь, пена, скользящая по ключицам. Волосы влажными прядями прилипли к щекам. Она выглядела… слишком идеальной. И – слишком своей.
– Ты обещала. Черт. Ты ОБЕЩАЛА! Мать твою!
– Я в ванне, Арт. Не на тебе. Расслабься. Присоединишься?
– Заканчивай это. Сейчас же. – прошипел он и бросил ей полотенце.
– Можешь вытащить меня отсюда, если хочешь, – ехидно улыбнулась Настя. Привстала так, что оголила свою красивую грудь.
– Дрянь! Выметайся из моего дома! – вспылил Артем.
– Еще пять минуточек! – капризно протянула Настя, нырнув обратно в горячую воду, как в жидкий шелк.
Из-за пены мелькнуло колено, влажная линия бедра.
Артем не ответил, рвано выдохнул и ушел, громко прикрыв за собой дверь.
Дьявол. Это было хуже, чем провокация. Это было – по живому.
**
Когда она вышла, волосы были слегка влажны. На ней – его футболка, чуть выше колен. Без белья. С лицом почти невинным.
Он спал. На диване. Коньяк допит. Губы приоткрыты. Плечи расслаблены. Настя не поверила своему везению. Его грудная клетка поднималась ровно. Лицо… впервые за все это время было почти спокойным. Он спал – и это значило: она может действовать.
Настя прошла мимо него бесшумно, почти скользя босыми ногами по полу. Заглянула в спальню. Кровать – аккуратно заправлена. Наволочки на подушках – свежие. Ее ногти скользнули по пододеяльнику. Глубокий вдох: постель пахла тем же лосьоном, тем же гелем, что она вдыхала в ванной.
Сначала – фото. В его футболке, босая, сидя на краю кровати. Потом лежа. Потом – одна подушка рядом. Потом – та же подушка под щекой, ее волосы на ней. Без пошлости. Без откровенности. Но с атмосферой. Фото, которые можно будет когда-то показать. Или просто – держать как нажатую кнопку памяти.
Она вернулась в гостиную. Аккуратно подошла. Артем не проснулся. Лишь чуть повернулся на бок. Вздохнул. Настя медленно, предельно нежно, опустилась рядом. Скользнула рукой под его локоть, прижалась щекой к его груди.
Он вздрогнул.
– …м-м… – невнятный стон. Не совсем осознанный.
– …люблю… не предам…
Тихо. Точно. Мечтой.
Настя застыла. Это было не ей. Она знала это с ледяной ясностью. Но… его тело было рядом. Его сердце – билось рядом. Его голос – шептал «люблю». И этого было достаточно. Она сделала пару фото. Потом аккуратно утерлась носом в его шею, впиталась в него, как тень. И заснула.
**
Свет резал веки. Артем застонал. Пальцы сжались в кулаки прямо на подушке. Голова ныла, будто по ней всю ночь долбили гвоздодером. Губы – сухие, как пыльный асфальт. Он повернул голову. Осторожно. И почувствовал дыхание. Рядом. Женское. Мягкое. Слишком… уютное. Глаза распахнулись.
Она лежала под боком. В его футболке, которая задралась и показывала во всей красе женские упругие ягодицы. Волосы раскинулись по подушке, цепляясь за его кожу. Одна нога перекинута через его бедро. Рука – на его животе. Ее лицо – слишком близко. Губы – почти касаются его шеи.
Настя.
Он отшатнулся. Рванулся – резко, болезненно. Она застонала и приоткрыла глаза, сонно зевнула.